Онъ уже набивалъ себѣ глотку начинкою; процесъ этотъ болѣе походилъ за поспѣшное прятанье, чѣмъ на ѣду. Онъ на минуту остаповился, однако, чтобъ хлебнуть изъ бутылки. Онъ такъ сильно дрожалъ всѣмъ тѣломъ, что я боялся, чтобъ онъ не откусилъ горлышка у бутылки.
-- Вѣрно у васъ лихорадка, сказалъ я.
-- Я самъ то же думаю, мальчикъ, отвѣчалъ онъ.
-- Тутъ нехорошо, продолжалъ я.-- Вы лежали на болотѣ, а вѣдь, отъ этого легко получить лихорадку и ломоту.
-- Я-прежде покончу этотъ завтракъ, чѣмъ смерть покончитъ со мною, сказалъ онъ.-- Я все-таки его кончу, еслибъ мнѣ даже слѣдовало тотчасъ затѣмъ идти на галеры. Я до конца завтрака поборю свою дрожь, не бойся.
Во все это время, онъ съ неимовѣрною скоростью глоталъ и начинку, и куски мяса, и хлѣбъ, и сыръ, и пирогъ со свининой. Онъ глядѣлъ на меня во время этой работы недовѣрчиво; озираясь боязливо по сторонамъ и, вперяя взглядъ въ туманъ, онъ часто останавливался и прислушивался. Всякій звукъ, плескъ рѣки, мычаніе стада -- все заставляло его вздрагивать. Наконецъ онъ воскликнулъ:
-- Ты меня не надуваешь, чертёнокъ? Ты никого не привелъ съ собою?
-- Нѣтъ, никого, сэръ.
-- И никому не велѣлъ за собою идти?
-- Никому.