Должно-быть, онъ боялся, чтобъ просители не вздумали докучать ему въ его собственномъ домѣ. Здѣсь кстати замѣтить, что онъ имѣлъ обыкновеніе по уходѣ каждаго кліента мыть себѣ руки, какъ это дѣлаютъ хирурги или зубные врачи. У него съ этою цѣлью былъ устроенъ отдѣльный маленькій чуланчикъ, въ которомъ пахло его душистымъ мыломъ, какъ въ любомъ косметическомъ магазинѣ. На дверяхъ висѣло громадное полотенце. Когда, на другой день, въ шесть часовъ вечера, я явился къ нему съ своими пріятелями, онъ, должно-быть, былъ занятъ какимъ-нибудь важнымъ и очень-нечистымъ дѣломъ, потому-что на этотъ разъ мылъ не только руки, но и лицо и, сверхъ-того, полоскалъ ротъ. Даже этимъ онъ не удовольствовался, и прежде чѣмъ надѣть сюртукъ, схватилъ перочинный ножикъ и принялся чистить ногти.
Выйдя на улицу, мы увидѣли нѣсколькихъ людей, которые вертѣлись у крыльца, въ надеждѣ переговорить съ нимъ, но въ окружавшей его атмосферѣ душистаго мыла было, повидимому, что-то совершенно-устранявшее возможность подобной попытки, и потому они отложили свои просьбы до слѣдующаго дня. По дорогѣ, на каждомъ почти шагу, встрѣчались лица, узнававшія его; но онъ каждый разъ нарочно громче заговаривалъ со мною и дѣлалъ видъ, что самъ не узнаетъ и не замѣчаетъ, что его узнаютъ другіе.
Онъ привелъ насъ къ одному дому на южной сторонѣ Джерардстрита въ Сого. Домъ имѣлъ своего рода величественную наружность, но неокрашенныя кирпичныя стѣны его и немытыя окна придавали ему какой-то мрачный видъ. Джаггеръ вынулъ изъ кармана ключъ и отперъ дверь; мы очутились въ пустынныхъ, угрюмыхъ, каменныхъ сѣняхъ и поднялись по лѣстницѣ наверхъ.
Въ нижнемъ этажѣ, куда мы вошли, было три комнаты съ темными обоями и рѣзными карнизами, гирлянды которыхъ напоминали мнѣ инаго рода петли. Въ главной комнатѣ былъ накрытъ столъ, слѣдующая за нею была уборная, а третья -- спальня. Онъ объявилъ тамъ, что занимаетъ весь домъ, но живетъ собственно въ этихъ трехъ комнатахъ. Столъ былъ очень-уютно накрытъ, но сервизъ, конечно, не былъ серебряный. Рядомъ съ его кресломъ стоялъ большой погребецъ съ бутылками и графинчиками всякаго рода и съ четырьмя блюдами фруктовъ къ десерту. Я замѣтилъ, что онъ держалъ все у себя подъ-рукою и самъ раздавалъ кушанье.
Въ комнатѣ его стоялъ шкапъ съ книгами; я взглянулъ на ихъ корешки: то были сочиненія, объ уголовномъ правѣ, о судебныхъ слѣдствіяхъ, біографіи знамѣнитыхъ уголовныхъ преступниковъ, замѣчательные процесы, парламентскіе акты и тому подобное. Мебель была такъ же хороша и основательна, какъ его часовая цѣпочка, но она имѣла какой-то оффиціальный видъ, въ ней не было ничего излишняго, служащаго единственно для украшенія.
Въ углу стоялъ маленькій столикъ съ бумагами и на немъ лампа съ колпакомъ. Очевидно, это было отдѣленіе его конторы; по вечерамъ онъ садился къ этому столику и занимался дѣлами.
До-сихъ-поръ онъ почти не видалъ моихъ товарищей, потому-что все время шелъ рядомъ со мною, и теперь только, стоя на коврѣ передъ каминомъ, принялся ихъ разглядывать.
Къ моему удивленію, Друммель болѣе остальныхъ и даже исключительно обратилъ на себя его вниманіе.
-- Пипъ, сказалъ мой опекунъ, положивъ руку мнѣ на плечо и отводя меня въ окну:-- я не знаю вашихъ товарищей. Кто этотъ неуклюжій паукъ?
-- Паукъ? спросилъ я съ удивленіемъ. ч