-- Обратите вниманіе на человѣка, которому я пожму руку.
Я и безъ того обратилъ бы на это вниманіе, такъ-какъ онъ до-сихъ-поръ никому еще не подавалъ руки. Не успѣлъ онъ окончить своихъ словъ, какъ въ рѣшеткѣ подошелъ красный, высокій мужчина и приложилъ свою руку въ засаленному полю своей шляпы, въ видѣ полусерьёзнаго и полушутливаго военнаго привѣтствія. До-сихъ-поръ я его какъ-будто вижу предъ собою, въ отлично-сшитомъ оливковаго цвѣта сюртучкѣ, съ загорѣлымъ лицомъ, покрытымъ какою-то неестественною блѣдностью, и глазами, напрасно-силившимися остановится на одномъ предметѣ.
-- Наше вамъ, полковникъ, сказалъ Уемикъ:-- какъ вы поживаете?
-- Такъ-себѣ, мистеръ Уемикъ.
-- Все, что возможно, было сдѣлано, но улики слишкомъ-сильны противъ насъ, полковникъ.
-- Да, слишкомъ-сильны, сэръ, но по мнѣ все-равно.
-- Да, я знаю, вамъ все равно, сказалъ Уемикъ хладнокровно и потомъ обратился во мнѣ: -- служилъ ея величеству. Былъ въ арміи и купилъ себѣ отставку.
Я сказалъ на это:
-- Въ-самомъ-дѣлѣ?
Онъ взглянулъ на меня, потомъ выше меня, потомъ во всѣ стороны, наконецъ, провелъ рукой по губамъ и засмѣялся.