Мы стояли на дворѣ гостинницы и она указывала мнѣ на свои вещи. Когда я всѣ ихъ собралъ, мнѣ пришла въ голову мысль -- до-сихъ-поръ я, кромѣ ея, ни о чемъ не думалъ, что я даже незнаю куда она ѣдетъ.
-- Я ѣду въ Ричмондъ, сказала она мнѣ.-- Мнѣ объяснили, что есть два Ричмонда, одинъ въ Сэрри, другой въ Іоркширѣ, мой видите ли въ Сэрри. Отсюда до него десять миль. Вы мнѣ наймете карету и проводите меня, вотъ мой кошелекъ, вы изъ него заплатите за что слѣдуетъ. Нѣтъ, нѣтъ, вы должны взять кошелекъ! Намъ съ вами не приходится разсуждать, мы должны повиноваться даннымъ инструкціямъ. Мы съ вами не вольны поступать, какъ вздумается.
Говоря это, она передала мнѣ кошелекъ и я надѣялся, что слова ея имѣли свой тайный смыслъ. Она произнесла ихъ легкомысленно, но не то, чтобъ съ недовольнымъ видомъ.
-- За каретой надо еще послать, Эстелла. А покуда вы отдохнули бы здѣсь?
-- Да, я здѣсь отдохну и буду пить чай, и вы должны обо всемъ позаботиться.
Она подхватила меня за руку, будто и это было такъ ужъ положено, и я попросилъ лакея, глазѣвшаго на дилижансъ, какъ-будто онъ отродясь не видывалъ такой штуки, провести насъ въ отдѣльную комнату. Услышавъ это, онъ засуетился, схватилъ откуда-то салфетку, словно она была магическій ключъ, безъ котораго онъ не могъ найдти дороги наверхъ, и ввелъ насъ въ самый черный и темный чуланъ во всемъ домѣ. Комнатка эта была снабжена уменьшительнымъ зеркаломъ (совершенно излишнимъ предметомъ, если принять во вниманіе небольшіе размѣры комнаты), стклянкою съ подливкою изъ анчоусовъ и валявшимися въ углу коньками. Когда я протестовалъ противъ подобной канурки, онъ провелъ насъ въ другую, большую, съ обѣденнымъ столомъ человѣкъ на тридцать. На рѣшеткѣ камина, въ цѣлой грудѣ золы и угольной пыли, валялся смятый, исписанный листокъ, вырваный изъ какой-нибудь тетради. Взглянувъ на эти обгорѣлые остатки, онъ покачалъ головою и спросилъ у меня: "чего прикажите", и получивъ въ отвѣтъ: "чашку чаю для барыни", вышелъ въ раздумьи.
Мнѣ тогда показалось, да и теперь еще кажется, судя по смѣшанному запаху бульона и конюшни въ этой комнатѣ, что вѣроятно конюшенная отрасль хозяйства находилась далеко не въ цвѣтущемъ состояніи, и что вслѣдствіе-того предпріимчивый хозяинъ пустилъ своихъ лошадей на бульонъ. Но несмотря ни на что, эта комната была для меня лучше всѣхъ на свѣтѣ, потому-что въ ней была Эстелла. Мнѣ казалось, что съ нею я пресчастливо могъ бы прожить тамъ цѣлый вѣкъ. (Но замѣтьте, въ ту минуту я не былъ счастливъ и вполнѣ это сознавалъ.)
-- Къ кому вы ѣдете въ Ричмондъ? Спросилъ я у Эстеллы.
-- Я ѣду жить и проживаться къ одной дамѣ, которая имѣетъ, возможность, или по-крайней-мѣрѣ увѣряетъ, что имѣетъ возможность вывозить меня въ общество, и познакомить въ нѣсколькихъ домахъ, словомъ, представить мнѣ случай другихъ посмотрѣть и себя показать.
-- Конечно, вы будете очень довольны видѣть новыя мѣста, новыхъ людей, имѣть новыхъ поклонниковъ.