И она шутливо подала мнѣ руку, мрачное ея настроеніе уже исчезло; я схватилъ ея руку и поднесъ ее къ губамъ.
-- Смѣшной мальчикъ, сказала она.-- Видно васъ ничто не образумитъ! Или вы, можетъ-быть, цѣлуете мою руку, съ тѣмъ же чувствомъ, съ какимъ я когда-то дала вамъ поцѣловать мою щеку?
-- Какое же то было чувство? спросилъ я.
-- Постойте, дайте мнѣ припомнить, то было чувство презрѣнія во всѣмъ интригантамъ и подлизаламъ.
-- Если я скажу -- да, то могу ли я опять поцѣловать васъ въ щеку?
-- Вы бы спросили прежде, чѣмъ цѣловать руку. Но впрочемъ можете и теперь, если хотите.
Я наклонился къ ней, ея лицо было спокойно, какъ лицо статуи. Ну-съ, сказала Эстелла, ускользнувъ, какъ-только я прикоснулся къ ея щекѣ.-- Вѣдь вы должны позаботиться, чтобъ мнѣ дали чаю, и потомъ отвезти меня въ Ричмондъ.
Этотъ неожиданный оборотъ ея рѣчи, напоминавшій мнѣ, что наши отношенія были насильственно-обязательны, что мы были ни что иное какъ куклы въ чужихъ рукахъ, очень огорчилъ меня; впрочемъ, все въ нашихъ отношеніяхъ огорчало меня.
Каково бы ни было ея обращеніе со мною, не могъ довѣриться ей, я не могъ надѣяться на нее и, несмотря на то, я шелъ наперекоръ своимъ надеждамъ, своей увѣренности. Но зачѣмъ повторять тысячи разъ! Такъ всегда было со мною.
Я позвонилъ и снова потребовалъ чаю, лакей появился съ своей магической салфеткой, принося одинъ за однимъ, пр-крайней-мѣрѣ, пятьдесятъ различныхъ снарядовъ и приборовъ, необходимыхъ для чаю, но о самомъ чаѣ и помину не было. Тутъ былъ подносъ, чашки съ блюдцами, тарелки, ножи, вилки, (даже точила), ложки (различныхъ сортовъ) солонки; скромная маленькая рѣшеточка съ жаренымъ хлѣбомъ, подъ громаднымъ желѣзнымъ колпакомъ; кусочекъ мягкаго масла въ грудѣ петрушки, словно Моисей въ нильскихъ камышахъ; блѣдный хлѣбъ съ пригорѣлой верхней коркой, усыпанной сахаромъ и еще чѣмъ-то и наконецъ, пузатый семейный самоваръ, внесенный лакеемъ съ выраженіемъ невыносимаго страданія и утомленія. Доставивъ все это, онъ снова пропалъ, и послѣ долгаго отсутствія возвратился съ какимъ-то драгоцѣннымъ коробцемъ, заключавшемъ въ себѣ сушеные листья или, вѣрнѣе, цѣлые сучки. Я бросилъ нѣсколько этого матеріала въ горячую воду и, наконецъ, успѣлъ добыть для Эстеллы чашку, право, не знаю чего.