-- Съ ромомъ-то? спросилъ я.
-- Да, отвѣчалъ Гербертъ и ты можешь себѣ представить, какъ онъ облегчаетъ его подагру. Онъ прячетъ всѣ провизіи у себя наверху и каждую бездѣлицу выдаетъ собственноручно. Все стоятъ на полкахъ у него въ головахъ, онъ всякую вещь самъ взвѣшиваетъ. Его комната должна походить на мелочную лавочку.
Покуда мы разсуждали такимъ-образомъ, ворчаніе перешло въ продолжительный ревъ, который черезъ нѣсколько времени совершенно замеръ.
-- Да можетъ ли быть иначе, сказалъ Гербертъ въ объясненіе: -- непремѣнно хочетъ самъ рѣзать сыръ? Человѣкъ съ хирагрой въ рукѣ и болью во всякомъ мѣстѣ не можетъ одолѣть цѣлый Дубль-Глостеръ, не повредивъ себѣ руки.
Онъ, должно-быть, очень ушибъ себя, потому-что заревѣлъ во второй разъ еще сильнѣе.
-- Мистрисъ Уимпель рада-радехоньна имѣть Провиса жильцемъ, сказалъ Гербертъ.-- Какой же человѣкъ станетъ выносить такой шумъ. Диковинное это мѣсто, Гендель, не правда ли?
Дѣйствительно, мѣсто было диковинное, но необыкновенно опрятно и чисто.
-- Мистрисъ Уимпель замѣчательная хозяйка, отвѣтилъ Гербертъ на мое замѣчаніе.-- И я, право, не знаю, что бы сдѣлала моя Клара безъ ея материнскихъ попеченій. Вѣдь, у Клары нѣтъ ни матери, ни одного родственника кромѣ этого ревуна.
-- Конечно, это не настоящее его имя, Гербертъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, это я ему далъ такую кличку. Его зовутъ мистеръ Барлэ. Но какое счастье, что сынъ такого отца и матери, каковы мои, влюбился въ дѣвушку, которая не будетъ докучать ни себѣ, ни другимъ, своимъ родствомъ.