-- Ай! Вотъ тебѣ и старый Биль-Барлэ, окаянные твои глаза; вотъ тебѣ и старый Биль-Барлэ, окаянные твои глаза. Вотъ онъ, старый Биль-Барлэ, какъ святъ-Богъ, лежитъ на спинѣ. Валяется на спинѣ какъ старая дохлая камбала. Вотъ-те и старый Биль-Барлэ, окаянные твои глаза. Ай! чортъ бы тебя не взялъ.
Такого то рода утѣшенія, по словахъ Герберта, невидимый Барлэ бормоталъ себѣ подъ носъ, день и ночь, и когда было свѣтло смотрѣлъ въ телескопъ, устроенный у его постели, такъ, что онъ не вставая, могъ видѣть все теченіе рѣки.
Провисъ, повидимому, очень удобно помѣстился на своей новой квартирѣ; двѣ маленькія комнатки, которыя онъ занималъ, правда, очень походили на каюты, но воздухъ въ нихъ былъ прохладнѣе и не такъ спертъ какъ внизу, и къ-тому жъ, мистера Барлэ было тамъ гораздо-менѣе слышно. Провисъ не выразилъ ни какого безпокойства и, кажется, не имѣлъ даже серьёзныхъ опасеній; я только замѣтить, что онъ очень смягчился, какъ и въ чемъ я, ни въ ту минуту, ни послѣ, не могъ себѣ дать отчета.
Одумавшись на досугѣ, и продолженіе цѣлаго дня, я рѣшился не говоритъ ему вовсе о Компесонѣ. Непримиримая вражда, которую онъ питалъ къ этому человѣку, могла бы побудить Провиса отъискать его и такимъ-образомъ опрометчиво броситься на встрѣчу открытой погибели. Потому, какъ только мы вдвоемъ помѣстились передъ огнемъ, а прежде всего спросилъ его, полагается ли онъ на сужденіе и свѣдѣнія Уемика.
-- Э-э, милый мальчикъ! отвѣтилъ онъ кивая головою.-- Джаггерсъ знаетъ.
-- Я говорилъ съ Уемикомъ, сказалъ я:-- и пришелъ вамъ передать его совѣтъ и предостереженіе.
Я разсказалъ ему все отчетливо и подробно, опустивъ только тотъ фактъ, о которомъ я только-что упоминалъ. Я разсказалъ ему, какъ Уемикъ слыхалъ въ Ньюгетѣ (отъ чиновниковъ или отъ заключенныхъ, неизвѣстно), что онъ находится подъ подозрѣніемъ и что за моею квартирою постоянно слѣдятъ; какъ Уемикъ совѣтовалъ ему быть по осмотрительнѣе, а мнѣ на нѣкоторое время держаться поодаль отъ него; и что наконецъ Уемикъ сказалъ о бѣгствѣ изъ Англіи. Я прибавилъ, что, разумѣется, я отправлюсь съ нимъ или послѣдую за нимъ, какъ Уемикъ рѣшитъ. Я не распространялся о томъ, что за этимъ послѣдуетъ, я даже самъ не былъ въ темъ увѣренъ теперь, какъ видѣлъ его смягченнымъ и въ явной опасности, ради меня. Что жь касается до перемѣны образа жизни и увеличенія расходовъ, то я предоставилъ на его сужденіе, не былъ ли бы подобный шагъ, въ настоящихъ шаткихъ и затруднительныхъ обстоятельствахъ, но меньшей мѣрѣ, смѣшонъ, чтобъ не сказать хуже.
Онъ не могъ опровергнуть столь-убѣдительнаго доказательства и, вообще, былъ очень благоразуменъ. Его возвращеніе въ Англію было смѣлымъ дѣломъ, говорилъ онъ и онъ всегда считалъ его таковымъ, но никогда не хотѣлъ, чтобъ изъ смѣлаго, оно превратилось въ безразсудное, отчаянное дѣло, и, къ-тому жь, онъ считалъ себя почти въ безопасности, имѣя такихъ дѣльныхъ покровителей.
Гербертъ, все время задумчиво глядѣвшій на огонь, замѣтилъ тогда, что совѣты Уемика навели его на мысль, которую не мѣшало бы привести въ исполненіе. "Мы оба хорошіе гребцы, Гендель, и когда понадобится, можемъ сами спустить его внизъ по теченію. Тогда не понадобится ни лодки, ни лодочника, хоть одинъ источникъ подозрѣнія будетъ избѣгнутъ и то уже много. Несмотря на то, что теперь не сезонъ кататься на лодкѣ, право, очень-хорошо было бы, еслиб ты сразу завелъ бы лодку у лѣстницы Темпля и взялъ привычку гресть внизъ и вверхъ по рѣкѣ? Ты бы взялъ привычку и никто бы этого не замѣтилъ, или по-крайней-мѣрѣ не обратилъ бы на это вниманія. Покатайся разъ двадцать иди пятьдесятъ, и ни кто не удивится, если ты поѣдешь въ двадцать или пятьдесятъ-первый разъ.
Этотъ планъ мнѣ очень понравился, а Провисъ былъ отъ него въ восторгѣ. Мы рѣшили, что мысль Герберта будетъ немедленно приведена въ исполненіе, и что Провисъ, если и увидитъ насъ на рѣкѣ, то прикинется, что насъ не знаетъ. Далѣе мы порѣшили, что, увидавъ насъ, онъ будетъ опускать стору на окнѣ, выходившемъ на востокъ въ знакъ того, что все благополучно.