Я вполнѣ съ этимъ согласился. На другое утро, я съ Пипомъ пошелъ гулять и мы болтали очень-много, отлично понимая другъ друга. Я повелъ его на кладбище, и посадилъ отдохнуть на столь памятный мнѣ камень. Съ этаго возвышенія онъ мнѣ показалъ плиту, на которой была высѣчена надпись Филипъ Пирипъ, тожь Джорджіана, жена вышереченнаго.
-- Бидди, сказалъ я разговаривая съ нею послѣ обѣда, пока она убаюкивала свою маленькую дѣвочку:-- вы должны мнѣ отдать Пипа, если не навсегда, то хоть на время.
-- Нѣтъ, нѣтъ, отвѣчала нѣжно Бидди:-- вы должны жениться,
-- Это говорятъ мнѣ и Гербертъ съ Кларою, но я не думаю, чтобъ я когда-нибудь женился. Я сталъ ужь такимъ старымъ холостякомъ, и такъ привыкъ жить съ ними, что право и не помышляю о женитьбѣ.
Бидди посмотрѣла на своего ребенка, поцѣловала его ручку и молча взяла меня за руку. Этотъ жестъ и легкое прикосновеніе ея обручальнаго кольца были краснорѣчивѣе всякихъ словъ.
-- Милый Пипъ, сказала она наконецъ:-- увѣрены ли вы, что больше ея не любите.
-- Да, милая Бидди, мнѣ кажется.
-- Скажите мнѣ, какъ старому другу. Вы ее совсѣмъ забыли?
-- Милая Бидди, я ничего не забылъ изъ своей жизни. Но мои бѣдныя грезы, какъ я ихъ тогда называлъ, разсѣялись на вѣки.
Несмотря на мои слова, я очень хорошо звалъ, говоря это, что твердо намѣренъ въ тотъ же день посѣтить Сатис-Гаусъ. И то лишь ради Эстеллы.