Мистеръ Пёмбельчукъ и мистрисъ Джо снова поглядѣли другъ на друга въ совершенномъ удивленіи. Я вралъ, какъ сумасшедшій, какъ безсовѣстный свидѣтель, подверженный пыткѣ, какъ человѣкъ, которому рѣшительно все-равно, что онъ говоритъ.
-- Гдѣ же стояла эта карета, скажи на милость? спросила сестра.
-- Въ комнатѣ у миссъ Гавишамъ (они опять взглянули другъ на друга), но лошадей не было.
Я прибавилъ эту спасительную оговорку въ ту минуту, когда воображеніе мое уже рисовало четверку богато-убранныхъ коней, которыхъ я мысленно уже запрягалъ въ черную карету.
-- Возможно ли это, дядюшка? спросила мистрисъ Джо.-- Что онъ? этимъ хочетъ связать?
-- Я вамъ объясню, сударыня, сказалъ мистрисъ Пёмбельчукъ: -- по моему мнѣнію, это должно быть подвижное кресло. Она, вы знаете, болѣзненная, очень-болѣзненная, ея здоровье очень-разстроено, вотъ она и проводитъ свою жизнь на подвижномъ креслѣ.
-- Что, вы видѣли ее когда-нибудь, дядюшка, въ этомъ креслѣ? спросила мистрисъ Джо.
-- Какъ же я могъ? отвѣчалъ онъ, принужденный высказаться: -- когда я ее никогда не видалъ? Ни разу не удалось взглянуть на нее.
-- Господи Боже мой! дядюшка, да вѣдь, вы съ ней говорили?
-- Да развѣ вы не знаете, сказалъ мистеръ Пёмбельчукъ вопросительно:-- что когда я былъ тамъ, меня только подвели къ немного-раствореннымъ дверямъ, и она говорила со мной изъ другой комнаты. Не можетъ быть, чтобъ вы этого не знали, сударыня. Однакожъ, мальчикъ ходилъ забавлять ее. Чѣмъ же ты забавлялъ ее?