Она, какъ я успѣлъ разсмотрѣть, была сухая, смуглая, сморщившаяся старуха; ея маленькое лицо напоминало грецкій орѣхъ, а ротъ походилъ на кошачій, конечно, безъ усовъ.
-- Думать-то легко, замѣтила серьёзная дама.
-- Что можетъ быть легче? прибавила Сара Покетъ.
-- Да, да! воскликнула Камилла, начиная выходить изъ себя:-- все это правда! Конечно, слабость съ моей стороны любить такъ нѣжно, но я не могу переупрямить себя. Безъ-сомнѣнія, мое здоровье выиграло бы; но все-таки я не согласилась бы перемѣнить свой характеръ; онъ -- причина многихъ страданій, но вмѣстѣ съ тѣмъ эта чувствительность -- единственное мое утѣшеніе, когда я просыпаюсь по ночамъ.
Тутъ она опять залилась слезами.
Во все время этого разговора мы съ миссъ Гавишамъ, не останавливаясь ни на минуту, продолжали ходить вокругъ комнаты, то зацѣпляя за платья присутствовавшихъ, то отходя отъ нихъ на противоположный конецъ комнаты.
-- Вотъ, Маѳью, начала Камилла;-- никогда не раздѣляетъ моихъ чувствъ къ роднымъ, никогда не придетъ провѣдать миссъ Гавишамъ! По цѣломъ часамъ лежала я безъ чувствъ, съ опрокинутой головой, съ распущенными волосами, а ноги мои были... сама не знаю гдѣ.
-- Гораздо-выше головы, милая, сказалъ мухъ Камиллы.
-- Я приходила часто въ подобное положеніе отъ одной мысли о непонятномъ и странномъ поведеніи Маѳью, и за все это мнѣ никто и спасибо не сказалъ.
-- Будто? Я бы этого не думала, замѣтила серьёзная дама.