-- Да, мистер Клик, -- все в нашем доме величают его "мистер Клик", так как он снимает квартиру во втором этаже окнами на улицу и сплошь устланную коврами, да и мебель у него собственная, и хоть она не из красного дерева, но отлично сделана под красное дерево, -- да, мистер Клик, меня тяготит тайна.
-- Она угнетает вас, правда? -- спрашивает он, искоса поглядывая на меня.
-- Да, конечно, мистер Клик, с нею связаны обстоятельства, -- я не удержался от вздоха, -- которые действуют угнетающе.
-- Потому-то вы и стали человеконенавистником, правда? -- говорит он. -- Так вот что я вам скажу: будь я на вашем месте, я бы это с себя стряхнул.
-- Будь я на вашем месте, мистер Клик, я бы так и сделал, но будь вы на моем месте, вы бы так не сделали.
-- Вот оно что! -- говорит он. -- За этим что-то кроется.
Некоторое время мы шли молча, как вдруг он возобновил разговор, дотронувшись до моей груди.
-- Видите ли, Том, мне кажется, выражаясь словами поэта, написавшего семейную драму "Незнакомец" *, что в сердце у вас тайное горе.
-- Совершенно верно, мистер Клик.
-- Надеюсь, Том, -- дружеским тоном продолжал он вполголоса, -- дело тут не в изготовлении фальшивой монеты и не в банкротстве?