-- Нет. Не через Пикадилли, Генриэтта, -- сказал я.
-- А почему не через Пикадилли, скажите, пожалуйста? -- спросила Генриэтта.
Мог ли я сказать ей? Мог ли я сознаться, что меня гнетет недоброе предчувствие? Мог ли я заставить ее понять меня? Нет.
-- Пикадилли мне не нравится, Генриэтта.
-- А мне нравится, -- сказала она. -- Теперь уже темнеет, а когда темно, длинные ряды фонарей на Пикадилли выглядят очень красиво. Я пойду через Пикадилли.
Разумеется, мы так и пошли. Вечер был приятный, и на улицах толпился народ. Вечер был свежий, но не холодный и не сырой. Позвольте мне заметить, что такой вечер лучше всего подходит для некоторых целей.
Когда мы шли по Гровенор-Плейс мимо садовой ограды королевского дворца, Генриэтта промолвила тихо:
-- Хотелось бы мне быть королевой.
-- Почему, Генриэтта?
-- Тогда я вывела бы вас в люди, -- сказала она и, обеими руками взяв меня под руку, отвернулась.