Говоря это, бабушка толкнула меня в угол подле себя и там загородила стулом. Я очутился словно в тюрьме или за решеткой в зале суда. В этом загороженном углу просидел я в продолжение всего свидания бабушки с Мордстонами; отсюда мне было видно, как они оба вошли в гостиную.
— Вначале я не знала, с кем имею удовольствие столкнуться, — начала бабушка. — Но я никому не позволяю ездить по лужайке. Ни для кого не делаю исключения, решительно ни для кого!
— Однако правила ваши довольно-таки неудобны для незнакомцев, — заметила мисс Мордстон.
— Вы так думаете?! — воскликнула бабушка.
Тут мистер Мордстон, очевидно опасаясь возобновления враждебных действий, вмешался в разговор.
— Мисс Тротвуд… — начал он.
— Прошу извинить меня, сэр, — прервала его бабушка, бросая на него пронзительный взгляд, — не вы ли будете тем самым Мордстоном, который женился на вдове моего покойного племянника Давида Копперфильда из блондерстоновских «Грачей»?… Хотя, признаться, не понимаю, почему эта усадьба называется «Грачами».
— Тот самый, — промолвил мистер Мордстон.
— Извините, сэр, если я скажу вам, что вы поступили бы гораздо лучше, оставив в покое бедную девочку: без вас она была бы гораздо счастливее.
Тут бабушка позвонила и, когда на звонок появилась Дженет, сказала ей: