— Я вся дрожу, — промолвила чуть слышно матушка. — Уж не знаю, что со мной… Наверно, я умру…
— Нет! Нет! — отрезала мисс Бетси. — Выпейте чаю.
— Ах, боже мой, боже мой! Вы думаете, что это действительно поможет мне? — пролепетала матушка.
— Конечно, поможет. Ведь все это у вас одно воображение… Как звать вашу девочку?
— Но я еще не знаю, мэм, будет ли это девочка, — простодушно сказала матушка.
— Настоящий ребенок! Ведь я же не об этом говорю! — нетерпеливо воскликнула мисс Бетси. — Я имела в виду вашу служанку.
— Ее зовут Пиготти, — пояснила матушка.
— Пиготти?![1]Бабушка Давида Копперфильда считала, что «Пиготти» — языческое имя, потому что слово «пэген» по-английски значит «язычник». — повторила с каким-то негодованием мисс Бетси. — Неужели, дитя мое, вы хотите уверить меня, что какое-либо существо на свете могло при крещении получить имя Пиготти?
— Это ее фамилия, слабым голосом отозвалась матушка. — Мистер Копперфильд звал ее по фамилии, потому что у нас с нею одинаковое имя.
— Эй, Пиготти! — крикнула мисс Бетси, распахивая дверь гостиной. — Чаю! Вашей хозяйке что-то нездоровится. Только живей!