— Ну, что вы! Эта лошадь протянет ноги, как зарезанная свинья, если сделает хотя половину такого пути, — отозвался извозчик и дернул вожжами, как бы показывая, на что способна его кляча.
— Тогда, значит, вы едете всего до Ярмута? — спросил я.
— Да, как будто так, — отозвался извозчик. — А там я доставлю вас на дилижанс[12]Дилижанс — большая дорожная карета, перевозившая пассажиров и почту., и он уж отвезет вас туда, где это самое и есть.
Так как сказать все это было далеко не легко для в высшей степени неразговорчивого, флегматичного извозчика (звали его мистер Баркис), то я, желая оказать ему внимание, предложил один из моих пирожков. Проглотил он его, словно слон, разом, причем на его толстом лице отразилось это не больше, чем могло бы отразиться у слона.
— Это «она» их печет? — вдруг спросил мистер Баркис, продолжая сидеть с опущенной головой, положив ноги на подножку телеги, а руки на колени.
— Вы спрашиваете, сэр, о Пиготти? — осведомился я.
— О ней.
— Да, это она печет пирожки и вообще все у нас готовит.
— В самом деле?
Тут Баркис сложил свой рот, словно собираясь свистнуть, но не свистнул. Он сидел и смотрел на уши лошади так, как будто открыл в них что-то новое. Просидел он таким образом довольно долго и наконец проговорил: