— Вернее было бы сказать: «Бедная девочка, как она устала!», — отозвался я. — В другой раз, моя дорогая, вы должны ложиться спать, для вас это слишком поздний час.
— Нет, не отсылайте меня спать! — взмолилась Дора, прижимаясь ко мне. — Пожалуйста, не надо.
— Дора!
К моему изумлению, она рыдала у меня на плече.
— Вам нездоровится, моя дорогая? Вас что-то огорчает?
— Нет, я вполне здорова и очень счастлива, — сказала Дора, — но обещайте позволить мне сидеть возле вас и смотреть, как вы пишете.
— Что за зрелище для таких славных глазок в полночь! — возразил я.
— А они в самом деле славные? — спросила, смеясь, Дора. — Как я рада, что они славные!
— Вот тщеславная крошка! — воскликнул я.
Но это не было тщеславием: она простодушно радовалась тому, что я восхищаюсь ею. Я прекрасно знал это сам, раньше чем она сказала мне.