— Что же это за тучи? — проговорил мистер Дик.
Он так пристально смотрел мне в лицо и так жаждал понять, что я постарался ответить как можно медленнее и отчетливее, словно объясняя ребенку.
— Между ними имеется, к несчастью, какое-то недоразумение, какой-то злополучный повод к расхождению, какая-то тайна. Быть может, здесь играет роль разница в годах. А могло также это возникнуть из-за какого-либо пустяка.
Мистер Дик с озабоченным видом кивал головой после каждой моей фразы, а когда я кончил, задумался, глядя мне в лицо и держа свою руку на моем колене.
— Но доктор ведь не сердился же на нее, Тротвуд? — спросил он немного погодя.
— Нет, он боготворит ее.
— Тогда, мой мальчик, я понял, в чем дело! — воскликнул мистер Дик.
В порыве радости он хлопнул меня по колену, откинулся на спинку стула и невероятно высоко поднял брови, так что я, больше чем когда-либо, усомнился в его рассудке. Так же внезапно он опять стал серьезным и снова, нагнувшись вперед, промолвил:
— А самая удивительная женщина на свете — почему она, Тротвуд, ничего не сделала, чтобы поправить дело?
— Слишком деликатное это дело, и потому трудно вмешаться в него.