— Об Эмми?
Он нервно приложил руку ко рту и, побледневши, вопросительно взглянул на меня.
— Из того, что я узнал, не видно, где она, но одно несомненно — она уже не с ним.
Продолжая пристально смотреть на меня, он опустился на стул и с глубоким вниманием стал слушать мой рассказ. Никогда не забуду достоинства и даже, можно сказать, красоты его степенного, серьезного лица, когда он, отведя от меня глаза, опустил их в землю и склонил голову на руку. Все время, пока я говорил, он ни разу не прервал меня. Казалось, в моем рассказе он следил только за образом своей племянницы, а все остальное для него не существовало. Когда я кончил, он закрыл лицо руками и продолжал молчать, а я в это время смотрел в окно и разглядывал цветы.
— Что вы думаете насчет этого, мистер Дэви? — наконец проговорил он.
— Мне кажется, она жива, — ответил я.
— Не знаю. Быть может, удар был слишком силен, неожидан, и она в отчаянии… А это голубое море, о котором она так часто любила говорить… Неужели она не переставала думать о нем только потому, что ему суждено было стать ее могилой?
Он это сказал задумчиво, сдавленным, как бы испуганным голосом, прохаживаясь по комнате.
— Но все-таки, — прибавил он, — я чувствую, мистер Дэви, что она жива. Что-то и на яву и во сне говорит мне, что я найду ее. Эта мысль всегда поддерживала и укрепляла меня, и я не хочу думать, что она была обманчива. Нет, Эмми жива!
Он энергично оперся о стол, и его загорелое лицо дышало смелостью и решимостью.