Не знаю, сколько времени сижу я так у камина. Меня выводит из задумчивости старый товарищ моей женушки-детки. Он начинает что-то беспокоиться, выползает из своей пагоды, смотрит на меня, тащится к двери и принимается визжать, чтобы его пустили наверх.
— Сейчас нельзя, Джип, нельзя!
Он очень медленно возвращается ко мне, лижет мне руку и глядит на меня своими тусклыми глазками.
— Ах, Джип, быть может, никогда уж не придется увидать ее!
Он ложится у моих ног, вытягивается, словно собирается заснуть, взвизгивает и околевает…
— Ах, Агнесса, смотрите, смотрите!
Какое сочувствие, какое горе написано на ее лице! Слезы ручьем бегут по щекам. Ни слова не говоря, она рукой показывает мне на небо.
— Агнесса?!.
Все кончено…
В глазах моих темнеет, и некоторое время я ничего не сознаю…