— Да, — ответила бабушка.
— Я же могу дать отчет только в пяти, — смущенно проговорил Трэдльс.
— В пяти тысячах или в пяти фунтах? — спросила бабушка со странным спокойствием.
— В пяти тысячах фунтов, — ответил Трэдльс.
— Это все, что осталось, — заявила бабушка: — я сама продала бумаг на три тысячи фунтов. Одну тысячу я заплатила за ваше место проктора, дорогой Трот, а две остальные сохранила при себе. Когда я потеряла остальное имущество, я сочла благоразумным ничего не говорить вам об этой сумме, но придержать ее про черный день. Мне хотелось посмотреть, как вы справитесь с испытанием, Трот, и вы благородно вышли из него, всегда уверенный в себе и самоотверженный! Так же вел себя и Дик… Не говорите мне ничего, так как я чувствую, что мои нервы немного пошаливают.
Никто не подумал бы этого, видя, как прямо сидит она со скрещенными на груди руками: она удивительно владела собой.
— Тогда я могу сказать, — с восторгом воскликнул Трэдльс, — что все ваши деньги целы!
— Не поздравляйте меня никто! — воскликнула бабушка. — А скажите, сэр, каким образом они могут быть целы?
— Вы ведь думали, что они были растрачены мистером Уикфильдом? — спросил Трэдльс.
— Да, — ответила бабушка, — и поэтому предпочитала молчать… Агнесса, не говорите мне ни слова!