— Да, — ответил я, — моя лошадь, пожалуй, могла устать, так как у нее не было ничего, что могло бы поддерживать ее силы.
— Разве у бедняжки не было корма? — осведомилась Дора.
Я опять стал склоняться к тому, чтобы все отложить до завтра.
— Нет, нет, недостатка ни в чем у нее не было, — заикаясь, проговорил я, — но я хотел сказать, что лошадь не испытывала невыразимого счастья, какое выпало на мою долю, — быть так близко подле вас.
Дора склонилась над своим рисунком и немного погодя (эти минуты я весь был словно в огне, а ноги были у меня, как лед) промолвила:
— Но одно время вы что-то не очень дорожили этим счастьем.
И увидел, что отступление невозможно и надо немедленно действовать.
— Вы, например, нисколько не дорожили этим счастьем, сидя с мисс Китти, — пояснила Дора, подняв брови и тряхнув головкой.
Надо сказать, что мисс Китти была то юное существо с маленькими глазенками, в розовом.
— Хотя, конечно, — продолжала Дора, — почему вам дорожить этим счастьем и вообще почему это даже называть счастьем? Просто, это вы говорите так, на ветер, и вы совершенно вправе делать все, что вам угодно… Джип, скверная собачонка, сюда!