От меня не укрылось, как она украдкой поглядывала на меня, причем, сохраняя внешне величавое спокойствие, видимо, волновалась и была в нерешительности. Я стал ломать себе голову над тем, не оскорбил ли я ее чем-либо, и совесть шепнула мне, что до сих пор я не сказал ей о Доре. Неужели это могло обидеть ее? Зная, что бабушка заговорит только тогда, когда найдет нужным, я уселся подле нее и с самым непринужденным, веселым видом принялся играть с кошкой и болтать с канарейками. Но веселье мое было напускное, на душе же у меня было очень тревожно. А тут еще мистер Дик, опершись на свой бумажный змей за спиной у бабушки, то и дело указывал на нее и с мрачным видом покачивал головой.
— Трот… — наконец заговорила бабушка, допив чай, утерев губы и заботливо оправив платье. — Баркис, вам незачем уходить. Tpoт, скажите, вы выработали в себе твердый, самостоятельный характер?
— Надеюсь, бабушка.
— Вы уверены?
— Мне кажется, бабушка.
— Так вот, мой любимый мальчик, как вы думаете, почему я сегодня предпочитаю сидеть на своих вещах?
Не догадываясь, я отрицательно покачал головой.
— Потому, — докончила бабушка, — что теперь это все мое достояние, потому, дорогой мой, что я разорена.
Если бы дом наш со всеми нами вдруг обрушился в реку, то едва ли это могло бы больше поразить меня.
— Дик знает это, — продолжала бабушка, спокойно кладя руку мне на плечо. — Я разорена, дорогой мой Tpoт. Все, что осталось у меня, вот здесь, в этой комнате, кроме коттеджа[3]Коттедж — в Англии так называются небольшие дома., который я поручила Дженет сдать внаймы… Баркис, этому джентльмену нужно где-нибудь найти ночлег, меня же, чтобы избежать расходов, вы, быть может, устроите здесь, все равно как, ведь это только на одну ночь! Завтра же посмотрим, что нам делать дальше.