Перев. А. Н. Линдегренъ.
Обширны и грандіозны были приготовленія на виллѣ Розъ, въ Елафамъ-Райзѣ, въ жилищѣ мистера Гетльтона (весьма зажиточнаго маклера) и велика была тревога его интересной семьи, когда приблизился день затѣяннаго ею домашняго спектакля, "подготовлявшагося нѣсколько мѣсяцевъ". Вся эта семейка была помѣшана на домашнихъ представленіяхъ. Домъ, обыкновенно такой чистый и аккуратный, принялъ въ то время такой хаотическій видъ, точно его, по мѣткому выраженію самого хозяина, "повыбросали изъ окошекъ". Большая столовая, лишенная своей мебели и украшеній, превратилась въ мѣсто свалки кулисъ, проводовъ, лампъ, мостовъ, облаковъ, грома и молніи, фестоновъ и цвѣтовъ, кинжаловъ, рапиръ и всякаго иного театральнаго скарба, именуемаго на театральномъ жаргонѣ бутафорскими принадлежностями. Спальни были загромождены декораціями, а кухня была занята плотниками. Репетиціи происходили черезъ день по вечерамъ въ гостиной, и каждый диванъ въ домѣ былъ болѣе или менѣе поврежденъ но милости старанія и усердія, съ какими мистеръ Семпроній Гетльтонъ и миссъ Люцина репетировали сцену удушенія въ "Отелло", такъ какъ эта драма должна была составить первое отдѣленіе вечерняго спектакля.
-- Если мы попрактикуемся еще немножко, то я увѣренъ, что пьеса сойдетъ у насъ превосходно, говорилъ мистеръ Семпроній своей "драматической труппѣ" послѣ сто-пятидесятой репетиціи. Въ виду маленькаго неудобства, сопряженнаго съ принятіемъ на его счетъ всѣхъ расходовъ по спектаклю, онъ самымъ любезнымъ образомъ былъ единодушно избранъ актерами-любителями въ дирижеры. Эвансъ,-- продолжалъ мистеръ Гетльтонъ младшій, повернувшись къ высокому, сухопарому, блѣдному молодому человѣку съ длинными бакенбардами,-- Эвансъ, вы играете Родриго безподобно.
-- Безподобно!-- подхватили три миссъ Гетльтонъ, потому что мистеръ Эвансъ былъ признанъ "душкой" всѣми его товарками по сценѣ. Онъ былъ ужасно интересенъ и обладалъ такими красивыми бакенбардами, не говоря уже о его способности писать стихи въ альбомы и играть на флейтѣ!
-- Однако по-моему,-- прибавилъ дирижеръ,-- вамъ еще не совсѣмъ удается... паденіе... въ сценѣ поединка, гдѣ вы... того...
-- Это очень трудно,-- задумчиво отвѣтилъ мистеръ Эвансъ;-- послѣднее время я для навыка падалъ много разъ у себя въ конторѣ, только всегда больно ушибался. Падать мнѣ приходится, какъ вамъ извѣстно, навзничь, а при этомъ непремѣнно треснешься затылкомъ.
-- А вы остерегайтесь, чтобъ не повалить кулисъ,-- сказалъ мистеръ Гетльтонъ старшій, который былъ назначенъ суфлеромъ.
-- О, не бойтесь!-- подхватилъ Эвансъ съ крайне самодовольнымъ видомъ.-- Я буду падать головой за сцену, такъ что не надѣлаю никакой бѣды.
-- Но за то,-- воскликнулъ дирижеръ, потирая отъ удовольствія руки,-- мы произведемъ большой фуроръ въ "Мазаніелло". Гарлей поетъ въ немъ восхитительно.
Всѣ поддержали этотъ лестный отзывъ. Мистеръ Гарлей улыбался и посматривалъ глуповато, что было совсѣмъ не въ диковину; потомъ онъ принялся мурлыкать: "Смотрите, какъ утро сіяетъ роскошно" и вдругъ покраснѣлъ, какъ рыбацкій колпакъ, который примѣривалъ себѣ на голову.