-- О, да, понимаю! Этотъ мальчикъ, въ-отсутствіе матери, понюхалъ горячаго полосоваго желѣза. Вы, кажется, сказали мнѣ, что вы ремесломъ...
-- Кочегаръ {Кочегары -- тѣ, которые мѣшаютъ и подкладываютъ уголь въ печахъ паровыхъ машинъ.}.
-- Что такое?
-- Кочегаръ. Паровая машина.
-- О-о-о! Да! возразила миссъ Токсъ, глядя на него съ задумчивостью и, по-видимому, понявъ его весьма-несовершенно.-- А какъ вамъ это нравится?
-- Что, мэмъ?
-- Ваше ремесло.
-- О, ничего, мэмъ! Иногда зола попадаетъ сюда (указывая себѣ на грудь), и тогда человѣкъ хрипнетъ, какъ я теаерь; но это зола, а не нагаръ.
Миссъ Токсъ казалась еще менѣе просвѣщенною этимъ объясненіемъ. Мистриссъ Чиккъ принялась разсматривать въ подробности Полли и ея дѣтей, актъ о ея свадьбѣ, аттестаты и тому подобное, и осталась совершенно-довольна; потомъ отправилась со всѣми этими свѣдѣніями къ мистеру Домби и въ подкрѣпленіе взяла съ собою двухъ самыхъ розовыхъ и жирныхъ маленькихъ Тудлей (Фамильное прозваніе этого круглолицаго семейства было -- Тудль).
Мистеръ Домби остался въ своей комнатѣ послѣ смерти жены, погруженный въ видѣнія юности, воспитанія и будущей участи своего новорожденнаго сына. На днѣ его прохладнаго сердца было бремя холоднѣе и тяжеле обыкновенныхъ; но оно представлялось ему больше въ видъ лишенія для сына, чѣмъ потерею для него самого, и возбуждало въ немъ нѣчто въ родѣ сердитаго огорченія. Онъ оскорблялся мыслью, что будущность фирмы Домби и Сына зависитъ нѣкоторымъ образомъ отъ наемной кормилицы, которая на время будетъ для его сына тѣмъ же, чѣмъ было бы существо, соединенное брачными узами съ намъ.