Книгъ было такъ много, что Поль никакъ не могъ ухитриться забрать ихъ всѣ разомъ. Какъ онъ ни трудился, онѣ безпрестанно вываливались у него изъ рукъ. Наконецъ, онъ выбрался съ ними изъ комнаты Корнеліи, и, разсыпавъ нѣкоторыя изъ нихъ по лѣстницѣ, внесъ главную массу въ учебную комнату, а потомъ пошелъ за остальными и подобралъ ихъ. Окруженный своею новопріобрѣтенною библіотекой и поощренный замѣчаніемъ Тозера: "ну, теперь и твоя очередь!" Поль усердно принялся за дѣло и трудился до завтрака, послѣ котораго былъ уведенъ Корнеліей.
-- Ну, Домби, каково идутъ твои занятія?
Книги заключали въ себѣ немного англійскаго, бездну латини, имена существительныя и прилагательныя, взглядъ на древнюю исторію, намекъ или два на новѣйшую, нѣсколько первоначальныхъ грамматическихъ правилъ и примѣровъ, двѣ-три таблицы и нѣсколько неименованныхъ чиселъ. Все это было до крайности непонятно бѣдному Полю, который сбивался на каждомъ шагу и все перепутывалъ.
-- О, Домби, Домби! Это ужасно!
-- Еслибъ вы позволили мнѣ поговорить со старымъ Глоббомъ, сударыня, я бы, можетъ-быть, понялъ лучше.
-- Вздоръ, Домби! Здѣсь мѣсто не для какихъ-нибудь Глоббовъ. Тебѣ, я думаю, надо приниматься за книги поочередно и усовершенствоваться въ предметѣ А прежде, чѣмъ возьмешься за предметъ В. Теперь, Домби, возьми верхнюю книгу и прійди ко мнѣ, когда выучишь урокъ.
Поль удалился съ верхнею книгой и принялся работать въ учебной комнатѣ безъ устали. Иногда онъ помнилъ урокъ отъ слова до слова, иногда забывалъ рѣшительно весь и все постороннее; наконецъ, думая, что добился премудрости, онъ рѣшился подняться къ миссъ Блимберъ, которая совершенно сбила его съ толку, закрывъ книгу и сказавъ:
-- Ну, начинай, Домби!
Онъ, однако, отдѣлался довольно-благополучно. Миссъ Блимберъ, въ ознаменованіе своего удовольствія, немедленно снабдила его предметомъ B, а потомъ предметомъ C и наконецъ, передъ обѣдомъ, даже предметомъ Д. Бѣдному ребенку показалось очень-трудно возобновить свои занятія послѣ обѣда: онъ чувствовалъ себя утомленнымъ, отуманеннымъ, сбитымъ съ толку. Но всѣ остальные воспитанники доктора подвергались тѣмъ же ощущеніямъ, и занятія шли обычной чередою, какъ заведенныя часы.
Послѣ чая опять работа, повтореніе стараго и приготовленіе къ завтрашнему дню. Сонъ бѣднаго Поля также начиналъ тревожиться по ночамъ грамматическими примѣрами и всякою тарабарщиной.