Ясно было, что Поль и Тутсъ сдѣлались искренними друзьями, не смотря на разницу въ лѣтахъ. Когда приближались каникулы, Тутсъ чаще выпучивалъ глаза и пыхтѣлъ въ обществѣ маленькаго Поля, изъ чего послѣдній заключилъ, что ему жаль разстаться съ нимъ, и былъ ему очень-благодаренъ за его покровительство и ласки. Обстоятельство это не скрылось даже отъ доктора Блимбера, мистриссъ Блимберъ и миссъ Блимберъ, ни даже отъ мистриссъ Пипчинъ, которая за это почувствовала рѣшительную ненависть къ Тутсу, хоть онъ и спрашивалъ ее при каждой встрѣчѣ о здоровьѣ съ величайшею вѣжливостью.
Недѣли за двѣ или за три до праздниковъ, Корнелія позвала Поля въ свою комнату и сказала:
-- Домби, я приготовила твой анализъ и хочу послать его къ твоему отцу.
-- Благодарю васъ, сударыня.
-- Ты понимаешь, о чемъ я говорю?
-- Нѣтъ, сударыня.
-- Домби, Домби! Ты приводить меня въ отчаяніе. Если ты не понимаешь какого-нибудь выраженія, почему не стараться постичь его?
-- Мистриссъ Пипчинъ запрещала мнѣ дѣлать вопросы,
-- Прошу не говорить мнѣ ни по какому случаю о мистриссъ Пипчинъ, Домби. Я этого не могу позволить. Курсъ здѣшнихъ наукъ очень-далекъ отъ понятій мистриссъ Пипчинъ. Если подобныя вещи повторятся, я увижу себя вынужденною проэкзаменовать тебя завтра утромъ, передъ завтракомъ, отъ Verbum personale включительно до Simillima cygno.
-- Я не думалъ, сударыня...