-- Анализъ этотъ, Домби, будетъ отосланъ къ твоему уважаемому родителю. Его, конечно, огорчитъ извѣстіе о странностяхъ твоего характера и поведенія: это огорчаетъ насъ самихъ, и мы не можемъ любить тебя какъ бы желали.
Она коснулась нѣжной струны ребенка: Поль съ каждымъ днемъ, по мѣрѣ приближенія отъѣзда, старался болѣе-и-болѣе снискать благорасположеніе всѣхъ живущихъ въ домѣ доктора Блимбера. По какому-то скрытному побужденію, въ которомъ онъ самъ не могъ дать себѣ отчета, онъ желалъ, чтобъ о немъ вспоминали не съ равнодушіемъ. Онъ подружился съ цѣпною собакой, которая сначала пугала его до смерти. Вовсе не думая, что онъ именно этимъ отличается отъ прочихъ молодыхъ джентльменовъ, Поль принялся просить миссъ Корнелію, чтобъ она была добра и попробовала полюбить его. Онъ обратился съ тою же просьбой къ мистриссъ Блимберъ, которая въ это время вошла къ дочери, и просилъ ее забыть о томъ, что онъ такой старинный, увѣряя, что онъ любитъ ихъ всѣхъ, и не знаетъ, отъ-чего онъ такимъ сдѣлался.
-- Конечно, сударыня, я не могу васъ любите столько, сколько люблю Флоренсу, прибавилъ онъ съ робостью и полнымъ чистосердечіемъ: -- это было бы невозможно, разумѣется. Вы бы и сами не могли этого требовать, сударыня, не правда ли?
-- О, какой оригинальный ребенокъ! воскликнула мистриссъ Блимберъ вполголоса.
-- Но я, право, очень люблю всѣхъ здѣшнихъ, и мнѣ было бы больно уѣхать отсюда и думать, что другіе нисколько не пожалѣютъ обо мнѣ, или обрадуются моему отъѣзду.
Мистриссъ Блимберъ увѣрилась теперь больше, чѣмъ когда-нибудь, что Поль оригинальнѣйшій ребенокъ въ свѣтѣ; сообщивъ доктору о происшедшемъ, она не встрѣтила никакого противорѣчія своему мнѣнію. Докторъ сказалъ только, что науки помогутъ всему, и поощрялъ Корнелію трудиться надъ нимъ безъ устали.
Корнелія дѣйствительно трудилась безъ устали, такъ-что бѣдному мальчику приходилось тяжело; но онъ, не смотря на свои многочисленные и сбивчивые уроки, все держался задуманной идеи -- пріобрѣсти любовь всѣхъ. Поль по-прежнему просиживалъ долго на ступенькахъ лѣстницы и не переставалъ внимательно слѣдить за облаками и волнами изъ своего высокаго окна, однако теперь его видали чаще вмѣстѣ съ прочими воспитанниками, которымъ онъ скромно любилъ оказывать маленькія услуги. Такимъ образомъ юные анахореты, умерщвлявшіе свою плоть подъ кровомъ доктора Блимбера, мало-по-малу полюбили его: онъ казался имъ хрупкою маленькою игрушкой, которая нравилась всѣмъ и съ которою никто бы и не подумалъ обращаться сурово. Но Поль не могъ передѣлать своей натуры или написаннаго о немъ анализа, а потому всѣ считали его по-прежнему маленькимъ чудакомъ.
Это, впрочемъ, доставляло ему привилегіи, которыми не пользовался никто въ домѣ. Остальные воспитанники, уходя спать, только раскланивались съ докторомъ Блимберомъ и его семействомъ, а Поль важно протягивалъ ручонку и смѣло встряхивалъ сначала руку доктора, потомъ мистриссъ Блимберъ и наконецъ Корнеліи. Если кто-нибудь хотѣлъ спастись отъ угрожающаго наказанія, Поль отряжался къ доктору въ качествѣ посла и часто выпрашивалъ виновному помилованіе. Слабоглазый слуга совѣтовался съ нимъ однажды по случаю разбитія нѣкоторой части хрусталя и Фарфора. Носились даже слухи, будто самъ буфетчикъ подливалъ ему иногда портера въ его полпиво, чтобъ онъ укрѣпился въ силахъ.
Кромѣ этихъ важныхъ преимуществъ, Поль имѣлъ свободный входъ въ комнату мистера Фидера, изъ которой раза два вывелъ на свѣжій воздухъ мистера Тутса, чуть неупавшаго въ обморокъ отъ неудачной попытки выкурить претолстую сигару -- одну изъ пачки, купленной имъ втихомолку на взморьѣ у одного отчаяннато смогглера, который сознался ему по довѣренности, что таможня назначила двѣсти фунтовъ награды тому, кто его представитъ живаго или мертваго. Мистеръ Фидеръ занималъ уютную комнатку съ отгороженною внутри ея спальней. Надъ каминомъ висѣла флейта, на которой онъ собирался учиться играть; въ углу стоялъ шкапикъ съ нѣсколькими книгами; сверхъ того, онъ завелъ себѣ удочку, охотничій рожокъ, испанскую грамматику, шахматную доску, рисовальный приборъ и пару боксерскихъ перчатокъ -- намѣреваясь сдѣлать изъ всего этого должное употребленіе, когда пріидетъ удобное время. Но главнымъ сокровищемъ его была зеленая банка съ нюхальнымъ табакомъ, подаренная ему однажды мистеромъ Тутсомъ и купленная за дорогую цѣну, какъ вещь, принадлежавшая первоначально принцу-регенту. Мистеръ Тутсъ и мистеръ Фидеръ нюхали изъ нея по-временамъ табакъ и чихали послѣ каждаго раза до упаду, а въ промежуткахъ наслаждались столовымъ пивомъ и разговорами.
Маленькій Поль, сидя молча въ ихъ обществѣ, подлѣ главнаго патрона своего, Тутса, слушалъ съ нѣкоторымъ страхомъ разсказы мистера Фидера о бурной лондонской жизни и смотрѣлъ на него, какъ на героя какой-нибудь повѣсти или романическаго приключенія.