Поль поздоровался съ подмастерьемъ, который отвѣчалъ ему очень-учтиво и тотчасъ же вступилъ съ нимъ въ разговоръ. Онъ сдѣлалъ множество вопросовъ о часахъ и колокольной ь звонѣ: кто бьетъ въ церквахъ часы по ночамъ, какъ звонятъ колокола во время похоронъ, и дѣйствительно ли звонятъ они иначе, чѣмъ на свадьбахъ, или это только кажется роднымъ умершихъ. Потомъ онъ сообщилъ подмастерью, что слыхалъ, какъ король Альфредъ предполагалъ измѣрять время, е ожигая свѣчки: на что подмастерье отвѣчалъ, что это было бы разореніемъ для часовыхъ мастеровъ. Послѣ долгой и занимательной для ребенка бесѣды, часы приняли снова свой прежній видъ, маятникъ зачикалъ по обыкновенію, и подмастерье, уложивъ свои инструменты въ ящикъ, простился съ Полемъ и ушелъ. Поль, однако, разслышалъ, какъ онъ въ дверяхъ шепнулъ слугѣ: "чуд а къ этотъ малютка!"
Что всѣ они находятъ въ немъ чуднаго?
Не имѣя теперь уроковъ, Поль часто думалъ объ этомъ вопросѣ; но у него былой кромѣ того много предметовъ для размышленія, а потому онъ продолжалъ думать цѣлый день на свободѣ.
Во-первыхъ, Флоренса будетъ на танцовальномъ вечерѣ. Флоренса увидитъ, какъ его всѣ любятъ, и это сдѣлаетъ ее счастливою: вотъ главная тэма его размышленій! Пусть Флоренса знаетъ, что всѣ они съ нимъ добры и ласковы, и она не станетъ огорчаться о времени, которое онъ прожилъ у Блимберовъ; это даже утѣшитъ ее, когда онъ сюда воротится послѣ каникулъ.
Когда воротится! Разъ по пятидесяти въ день маленькія ноги его поднимались по лѣстницѣ: онъ собиралъ каждую книгу, каждый лоскутокъ бумаги, каждую бездѣлицу, и складывалъ все въ одно мѣсто, чтобъ увезти домой! Онъ, по-видимому, не имѣлъ даже тѣни идеи о своемъ возвращеніи сюда; нисколько не готовился къ этому и только подумалъ объ этомъ разъ, размышляя о Флоренсѣ. Напротивъ, разглядывая въ раздумьи всѣ окружавшіе его предметы, онъ смотрѣлъ на нихъ, бродя по дому, какъ на вещи, съ которыми совсѣмъ разстается.
Ему приходила мысль, когда онъ заглядывалъ въ комнаты наверху, какъ онѣ опустѣютъ безъ него, и сколько пройдетъ молчаливыхъ дней, недѣль, мѣсяцевъ и лѣтъ въ этомъ чинномъ и серьёзномъ спокойствіи! Найдется ли со-временемъ другой ребенокъ -- такой же маленькій чудакъ, какъ онъ -- который увидитъ въ узорахъ обоевъ и квадратикахъ пола тѣ же фантастическія фигуры, выглядывавшія изъ нихъ на него? Скажетъ ли кто-нибудь этому мальчику о маленькомъ Домби, который нѣкогда жилъ здѣсь?
Поль думалъ о висѣвшемъ на лѣстницѣ портретѣ, который всегда смотрѣлъ ему вслѣдъ, когда онъ оглядывался черезъ плечо, уходя отъ него; если Полю даже случалось проходить мимо портрета съ кѣмъ-нибудь другимъ, то все-таки глаза портрета смотрѣли на него и оставляли его товарища безъ всякаго вниманія. Онъ думалъ также объ одной гравюрѣ, повѣшенной въ другомъ мѣстѣ, гдѣ въ центрѣ удивленной группы виднѣлась кроткая, милосердая, утѣшительная фигура съ сіяніемъ вокругъ головы: она стояла, указывая пальцемъ вверхъ!
У окна спальни, Полю всегда приходили въ голову мысли за мыслями, какъ катящіяся одна за другою волны. Гдѣ жили тѣ дикія птицы, которыя всегда носились надъ моремъ въ бурную погоду? Откуда начинались облака и куда они шли? Откуда брался шумный вѣтеръ и гдѣ онъ останавливался, носясь по своему пути? Будетъ ли то мѣсто, гдѣ онъ сидѣлъ на взморьѣ вмѣстѣ съ Флоренсою и разговаривалъ объ этихъ вещахъ, тѣмъ же самымъ безъ нихъ? Будетъ ли оно тѣмъ же самымъ для Флоренсы, еслибъ онъ переселился куда-нибудь далеко, а она оставалась тутъ
Онъ думалъ также о Тутсѣ, Фидерѣ, докторѣ Блимберѣ, мистриссъ Блимберъ и Корнеліи, обо всѣхъ мальчикахъ, объ отцовскомъ домѣ, о тёткѣ своей и миссъ Токсъ, объ отцѣ своемъ Домби и Сынѣ, о Валтерѣ, котораго старый дядя получилъ Отъ него деньги, и о смѣломъ капитанѣ съ желѣзною рукою. Въ-теченіе дня онъ шатался по цѣлому дому, по которому имѣлъ полную свободу бродить; былъ въ учебной комнатѣ, въ спальнѣ мистриссъ Блимберъ, въ комнатѣ Корнеліи, посѣтилъ даже собаку. Желая дружески разстаться со всѣми, онъ хотѣлъ сдѣлать что-нибудь пріятное каждому: то отъискивалъ онъ Бриггсу въ книгахъ мѣста, которыя тотъ всегда забывалъ; то рылся въ лексиконахъ для другихъ; то держалъ шелкъ, который разматывала мистриссъ Блимберъ, или приводилъ въ порядокъ письменный столъ Корнеліи; иногда даже онъ рисковалъ забираться въ кабинетъ самого доктора и тамъ, усѣвшись на коврѣ у его ученыхъ ногъ, потихоньку вертѣлъ глобусы и мысленно ходилъ вокругъ свѣта.
Короче, въ тѣ дни передъ каникулами, когда всѣ остальные молодые джентльмены были погружены въ убійственные труды генеральнаго повторенія всѣхъ уроковъ за цѣлые полгода, Поль былъ привилегированнымъ ученикомъ, какого въ этомъ домѣ никто еще не видывалъ. Онъ и самъ едва вѣрилъ своей свободѣ; но свобода продолжалась часъ за часомъ, день за днемъ, и всѣ ласкали маленькаго Домби. Докторъ Блимберъ простеръ деликатность свою до того, что однажды выслалъ Джонсона изъ-за обѣда за необдуманное выраженіе: "бѣдный маленькій Домби"; Поль счелъ это наказаніе слишкомъ-строгимъ, хотя и вспыхнулъ отъ словъ Джонсона, и не понималъ, почему онъ о немъ жалѣетъ.