Когда мистеръ Домби, объявляя ему о назначеніи въ Барбадосъ, сказалъ, что онъ молодъ и крѣпокъ, а обстоятельства его дяди плохи, на лицѣ его выражалось презрѣніе: оно какъ-будто говорило, что Валтеръ былъ бы не прочь жить въ праздности на-счетъ старика въ стѣсненномъ положеніи, и это глубоко уязвило благородную душу молодаго человѣка. Рѣшившись увѣрить мистера Домби, что онъ въ немъ ошибся, Валтеръ обнаруживалъ передъ нимъ послѣ вест-индскаго свиданія больше бодрости и веселости, чѣмъ когда-нибудь. Онъ не понималъ, что это самое качество и не нравилось въ немъ гордому патрону.
"Ну, а наконецъ все-таки дядя Солль долженъ узнать все!" подумалъ Валтеръ со вздохомъ. Боясь, что голосъ его дрогнетъ или физіономія измѣнитъ, если онъ самъ скажетъ объ этомъ старику, онъ рѣшился употребить въ дѣло посредничество капитана Коттля. Въ первое же воскресенье онъ пошелъ къ нему.
На пути туда, Валтеръ вспомнилъ съ удовольствіемъ, что грозная мистриссъ Мэкъ-Стинджеръ уходитъ каждое воскресное утро внимать далеко отъ дому поученія Мельхиседека-Гоулера. Этотъ святой мужъ, изгнанный изъ вест-индскихъ доковъ но ложному подозрѣнію (нарочно возбужденному противъ него коварнымъ врагомъ добродѣтели), будто онъ имѣлъ привычку просверливать буравчикомъ винныя бочки и прикладывать уста свои къ этому отверстію, объявилъ преставленіе свѣта въ тотъ самый день черезъ два года, въ десять часовъ. Въ-слѣдствіе того онъ открылъ въ кабинетѣ своемъ собранія, гдѣ принимались джентльмены и дамы "выспренняго" религіознаго убѣжденія. Слова Мельхиседека произвели въ первый же день такой могущественный эффектъ на слушателей, что они, увлекшись жаромъ священнаго джигга, прорвались цѣлою паствой въ кухню и изувѣчили катокъ, принадлежавшій одному изъ сектаторовъ.
Капитанъ сообщилъ все это Валтеру и его дядѣ въ тотъ вечеръ, когда заплатили ростовщику Брогли. Самъ капитанъ присутствовалъ постоянно при всѣхъ богослуженіяхъ въ одной сосѣдней церкви, на которой каждое воскресное утро поднимался флагъ: онъ былъ даже такъ добръ, что держалъ въ порядкѣ мальчишекъ, которые очень боялись его таинственнаго желѣзнаго крючка. Зная неизмѣнныя привычки капитана, Валтеръ торопился, сколько могъ, и наконецъ имѣлъ удовольствіе разсмотрѣть въ отворенномъ окнѣ вывѣшенные для просушки на солнцѣ широчайшій синій сюртукъ и жилетъ.
Валтеръ стукнулъ скобою разъ.
-- Стинджеръ, сказалъ капитанъ у себя, какъ-будто дѣло вовсе его не касалось. Тогда Валтеръ стукнулъ два раза.
-- Коттль, отозвался капитанъ и показался у окна въ шляпѣ, чистой рубашкѣ и съ повязаннымъ однимъ шлагомъ шейнымъ платкомъ.
-- А, Вал'ръ!
-- Я, капитанъ Коттль.
-- Въ чемъ дѣло, молодецъ? спросилъ капитанъ съ большою заботливостью.-- Ужь нѣтъ ли опять чего-нибудь съ Джилльсомъ?