-- Видите, капитанъ. Что до меня, я молодъ, какъ выразился мистеръ Домби, значитъ, обо мнѣ толковать нечего. Я долженъ пробить себѣ дорогу въ свѣтѣ -- это я знаю; но есть двѣ вещи, которыя меня сильно затрудняютъ. Во-первыхъ, хотя я этого и не заслуживаю, я единственная въ жизни радость и гордость старика; если я буду живъ и здоровъ, то, оставя Англію, навѣрно не увижусь съ нимъ больше. Онъ старъ, и если смерть его ускорилась бы потерею деревяннаго мичмана и инструментовъ, къ которымъ онъ привыкъ съ давнихъ лѣтъ, то очень можетъ быть, что онъ умеръ бы нѣсколько раньше, лишась...
-- Племянника? Такъ!
-- Значитъ, надобно увѣрить его, что разлука наша будетъ только временная. Мнѣ этого не сдѣлать: я измѣню себѣ; а потому я хочу просить васъ...
-- Гмъ! Мудрено!
-- Теперь, другой пунктъ, капитанъ. Къ-сожалѣнію, я не нравлюсь мистеру Домби. Какъ я ни старался заслужить его благосклонность, но онъ меня не любитъ -- это несомнѣнно. Онъ посылаетъ меня въ Вест-Индію не потому, что мнѣ тамъ будетъ хорошо, а всего вѣроятнѣе хочетъ только сбыть меня съ глазъ. Объ этомъ ни слова дядѣ, капитанъ. Надобно выставить ему мою будущность въ самомъ блестящемъ видѣ: если я говорю объ этомъ вамъ, такъ для того только, чтобъ оставить за собою хоть одного друга, которому было бы извѣстно мое настоящее положеніе.
Капитанъ протянулъ ему свою широкую руку съ такою искренностью, которая выражала больше, чѣмъ цѣлые томы.
-- Капитанъ Коттль, сказалъ Валтеръ, сжавъ ее въ обѣихъ рукахъ, которыхъ на это только-что было достаточно:-- послѣ дяди Солля, я больше всего люблю васъ. Нѣтъ человѣка, къ которому бы я могъ имѣть больше довѣренности. Повторю еще разъ: о себѣ я не забочусь нисколько! Еслибъ я былъ свободенъ, готовъ идти охотно хоть на край свѣта, хоть простымъ матросомъ! Но дядѣ моему этого не хотѣлось и я остался. Какъ бы то ни было, я увѣренъ, что у мистера Домби мнѣ далеко не подняться...
-- Э-ге, Виттингтонъ!
-- Какъ бы не такъ! отвѣчалъ Вальтеръ смѣясь.-- Я не жалуюсь. Моя жизнь обезпечена. Оставляя дядю, я передаю его на ваши руки -- въ лучшихъ рукахъ онъ не можетъ быть. Я говорилъ вамъ все это не потому, чтобъ отчаявался: я хотѣлъ только убѣдить васъ, что въ торговомъ домѣ Домби и Сына мнѣ нельзя быть разборчивымъ, а надобно идти куда посылаютъ. Дядѣ моему будетъ лучше, если я уйду: мистеръ Домби уже доказалъ ему свою дружбу, и навѣрно, если перестанетъ имѣть передъ глазами Фигуру, которая ему не нравится, онъ будетъ ему еще полезнѣе. Итакъ, капитанъ, ура Вест-Индія! Какъ поютъ матросы?
Ура въ портъ Барбадосъ, ребята,