Припадокъ этого негодованія повергъ майора въ пароксизмъ лошадинаго кашля, отъ котораго онъ не скоро поправился. Прійдя въ себя, онъ прибавилъ:
-- Теперь, Домби, такъ-какъ вы пригласили Джое, стараго Дж. Б., который тугъ и открытъ, хотя и не имѣетъ другихъ достоинствъ -- быть вашимъ гостемъ и путеводителемъ въ Лимингтонѣ,-то располагайте имъ какъ угодно, онъ весь вашъ. Я, право, не понимаю, сэръ, продолжалъ онъ шутливымъ тономъ: -- что вы находите въ старомъ Джое и для чего онъ всѣмъ вамъ такъ нуженъ; я знаю только одно: еслибъ онъ не былъ препорядочно тугъ, сэръ, и упрямъ въ своихъ отказахъ, то вы бы убили его вашими приглашеніями давнымъ-давно.
Мистеръ Домби выразилъ въ короткихъ словахъ, что онъ ему очень благодаренъ за такое лестное предпочтеніе, но майоръ остановилъ его, объявивъ, что онъ внялъ въ этомъ случаѣ исключительно своимъ личнымъ наклонностямъ, а онѣ объявили ему наотрѣзъ: "Джое Б., Домби человѣкъ, котораго дружбу ты непремѣнно долженъ пріобрѣсти!"
Какъ майоръ уже насытился до того, что эссенція паштета выступала изъ угловъ его глазъ, а почки и наперченный дьяволъ сдѣлали галстухъ слишкомъ узкимъ, да къ-тому же время отъѣзда приближалось, то онъ позвалъ туземца, который напялилъ на него съ величайшимъ трудомъ теплый сюртукъ; потомъ подалъ ему одно послѣ другаго, съ разстановкою, замшевыя перчатки, толстую палку и шляпу. Туземецъ еще заранѣе погрузилъ въ экипажъ мистера Домби, дожидавшійся у крыльца, невозможное количество чемоданчиковъ, дорожныхъ сумочекъ и мѣшковъ такой же апоплексической наружности, какъ самъ майоръ; потомъ, наложивъ въ свои собственные карманы зельдервассеру, остиндскаго хереса, шарфовъ, сухариковъ, зрительныхъ трубочекъ, дорожныхъ картъ и газетъ -- все предметовъ, могущихъ понадобиться майору въ каждую минуту путешествія, объявилъ, что все готово. Когда несчастный чужеземецъ, котораго вообще считали бывшимъ княземъ одной изъ индійскихъ странъ, усѣлся подъ зонтомъ подлѣ Тоулинсона, хозяинъ квартиры метнулъ въ него цѣлою связкой запасныхъ плащей и теплыхъ сюртуковъ майора, закрывшихъ его совершенно, такъ-что онъ доѣхалъ до станціи желѣзной дороги, какъ за-живо зарытый въ могилу.
Но прежде, чѣмъ карета тронулась, миссъ Токсъ показалась у своего окна и граціозно замахала лилейно-бѣлымъ платочкомъ. Мистеръ Домби принялъ это прощальное привѣтствіе очень-холодно -- даже для него -- и, удостоивъ ее самаго умѣреннаго наклоненія головы, раскинулся въ каретѣ съ недовольнымъ видомъ. Это доставило неизъяснимое наслажденіе майору, раскланявшемуся съ миссъ Токсъ съ неимовѣрною любезностью; послѣ того, онъ долго сидѣлъ въ каретѣ молча и только сопѣлъ, пыхтѣлъ и злодѣйски подмигивалъ, какъ объѣвшійся Мефистофель.
Пока готовился поѣздъ желѣзной дороги, мистеръ Домби и майоръ пошли прохаживаться вдоль ваггоновъ по галереѣ; одинъ, молчаливый и угрюмый, а другой, разсказывая анекдоты и воспоминанія о быломъ, въ большей части которыхъ Джое Б. всегда игралъ главную роль. Ни одинъ изъ нихъ не замѣчалъ, что они обращали на себя вниманіе работника, стоявшаго подлѣ самаго паровоза и прикладывавшаго руку къ шапкѣ каждый разъ, какъ они мимо его проходили. Наконецъ, однако, при одномъ изъ ихъ поворотовъ, онъ выступилъ впередъ, снялъ шапку и закивалъ головою мистеру Домби.
-- Извините, сударь, по я надѣюсь, что вы въ добромъ здоровьѣ.
Работникъ этотъ, одѣтый въ парусинный костюмъ, обильно запачканный сажею, масломъ и угольною пылью, былъ не кто, какъ мистеръ Тудль, въ нарядѣ своего званія.
-- Я буду имѣть честь кочегарить вамъ, сэръ. Извините, сэръ, я полагаю, вы ѣдете туда?
Мистеръ Домби взглянулъ на работника, какъ-будто одинъ видъ его могъ запачкать ему зрѣніе.