Разногласіе между свѣжимъ энтузіазмомъ словъ мистриссъ Скьютонъ и отчаянно увядшею наружностью, прикрашенною всѣми косметическими и парикмахерскими средствами, было едва-ли столько замѣтно, какъ разногласіе ея лѣтъ... ей уже минуло семьдесятъ... съ нарядомъ, слишкомъ-молодымъ даже для двадцати-семи лѣтней женщины. Поза ея въ креслахъ, неизмѣнно одна и та же, удержалась съ-тѣхъ-поръ, какъ лѣтъ пятьдесятъ тому назадъ одинъ модный портретистъ изобразилъ ее сидящею небрежно въ коляскѣ и подписалъ подъ своимъ рисункомъ имя Клеопатры. Тогда мистриссъ Скьютонъ была красавицей и современные франты, выпивая въ честь ея по нѣскольку дюжинъ бокаловъ, бросали ихъ съ восторгомъ черезъ голову. Красоты и коляски давнымъ-давно уже не стало, но позу она сохранила, и единственно по этой причинѣ держала кресла на колесахъ и пажа, ибо въ сущности ничто не мѣшало ей наслаждаться прогулками пѣшкомъ.
-- Мистеръ Домби, я увѣрена, поклонникъ красотъ природы? сказала она, поправляя на груди брильянтовую брошку. Замѣтимъ мимоходомъ, что мистриссъ Скьютонъ очень гордилась своими: Фамильными брильянтами и аристократическими связями.
-- Пріятель мой Домби, сударыня, можетъ быть ея тайнымъ обожателемъ; но человѣкъ, играющій первоклассную роль въ величайшей столицѣ свѣта...
-- Никому не можетъ быть чуждо необъятное вліяніе мистера Домби, замѣтила мистриссъ Скьютонъ.
Мистеръ Домби поклонился въ отвѣтъ на это привѣтствіе и тогда глаза его встрѣтили взоръ младшей дамы.
-- Вы живете здѣсь, сударыня? сказалъ онъ, обратясь къ ней.
-- Нѣтъ, мы были уже Богъ-знаетъ гдѣ. Въ Гарроугэтѣ, Скарборо, Девонширѣ. Мама любитъ перемѣны.
-- А Эдиѳь ихъ, разумѣется, не любитъ, замѣтила ѣдко мистриссъ Скьютонъ.
-- Я не нахожу ни малѣйшаго разнообразія во всѣхъ этихъ мѣстахъ, отвѣчала дочь равнодушно.
-- Мнѣ нужна природа. Я нахожу рай въ одиночествѣ и созерцаніи. Чувствую, что мнѣ должно бы, по-настоящему, родиться аркадскою пастушкой, а не жить въ обществѣ, гдѣ все такъ искусственно. Природа очаровательна вездѣ и во всемъ.