Ричардсъ была права. Онъ видѣлъ въ послѣдній разъ свою забытую дочь въ печальныхъ объятіяхъ ея умирающей матери -- и это было ему откровеніемъ и упрекомъ. Какъ ни былъ онъ погруженъ въ мечты о будущности сына, то-есть фирмы Домби и Сына, но сцена кончины жены не выходила изъ его памяти. Онъ ее могъ забыть, что не принималъ въ ней никакого участія, что смотрѣлъ на нее глазами холоднаго, совершенно-посторонняго зрителя. Сцена эта, пробивавшаяся до его души сквозь всю кору облекавшей его гордости, превратила прежнее равнодушіе его къ дочери въ какое-то неловкое, непріятное чувство. Онъ почти думалъ, что она за нимъ наблюдаетъ и не довѣряетъ ему; ему казалось, будто въ рукахъ ея ключъ къ скрытой въ груди его тайнѣ, о которой самъ онъ не имѣлъ еще полнаго понятія.
Чувства его къ дочери были отрицательныя съ самаго ея рожденія. Онъ никогда не имѣлъ къ ней отвращенія: это не стоило его труда и не было въ его характерѣ. Она никогда не была предметомъ положительно для него непріятнымъ, но ему было отъ нея какъ-то неловко. Она нарушала его спокойствіе, и онъ бы очень-охотно отложилъ всякую идею о ней совершенно въ сторону, еслибъ зналъ, какъ это сдѣлать. Можетъ-быть, даже -- кто возьмется рѣшить подобныя тайны!-- онъ боялся, что со-временемъ будетъ ее ненавидѣть.
Когда дѣвочка робко вошла въ комнату, мистеръ Домби остановился въ своей прогулкѣ по комнатѣ и взглянулъ на нее. Еслибъ взглядъ этотъ былъ отцовскій, то прочиталъ бы въ ея внимательномъ взорѣ всѣ опасенія и побужденія, ее волновавшія: пламенное желаніе броситься со слезами къ нему на шею и скрыть на груди его лицо свое съ восклицаніемъ: "о, любите меня! больше некому меня любить!", страхъ быть оттолкнутою, опасеніе возбудить его неудовольствіе, нужду въ ободреніи, и потребность ея дѣтскаго сердца найдти себѣ опору и участіе.
Но онъ не видалъ ничего этого. Онъ видѣлъ только, что она остановилась въ нерѣшимости у дверей и смотритъ на него: больше ничего.
-- Войди, войди, сказалъ онъ.-- Чего ребенокъ боится?
Она вошла въ комнату, но снова остановилась у самыхъ дверей, боязливо оглядываясь вокругъ и крѣпко сжимая одну руку въ другой.
-- Поди сюда, Флоренса, сказалъ холодно отецъ.-- Знаешь ли ты, кто я?
-- Знаю, папа.
-- Тебѣ нечего сказать мнѣ?
Слезы, стоявшія въ глазахъ ея, замерли отъ ледянаго выраженія отцовскаго лица, когда она на него взглянула. Дѣвочка снова потупила взоры и протянула дрожащую руку.