-- Лошадь моя совершенно смирна, миссъ, увѣряю васъ, сказалъ джентльменъ.
Но не лошадь, а что-то въ самомъ джентльменѣ -- чего она сама не могла опредѣлить -- заставило ее отшатнуться, какъ-будто почувствовала себя ужаленною.
-- Я имѣю честь говорить съ миссъ Домби? сказалъ онъ съ самою плѣнительною улыбкой. Флоренса кивнула утвердительно.-- Мое имя Каркеръ. Я едва могу надѣяться, чтобъ Домби могла меня помнить иначе, какъ по имени -- Каркеръ.
Флоренса, чувствуя странную наклонность къ ознобу, хотя день былъ и жаркій, представила Каркера сэру Барнету и лэди Скеттльсъ, которыми онъ былъ принятъ весьма-благосклонно.
-- Тысячу разъ прошу извиненія! сказалъ мистеръ Каркеръ.-- Но я завтра ѣду въ Лимингтонъ, къ мистеру Домби: считаю лишнимъ говорить, какъ счастливъ я буду, если миссъ Домби удостоитъ меня какимъ-нибудь порученіемъ.
Сэръ Барнетъ угадалъ немедленно, что Флоренса желала бы написать письмо къ отцу, и потому предложилъ воротиться, приглашая мистера Каркера отобѣдать запросто, въ верховомъ туалетѣ. Мистеръ Каркеръ былъ уже, къ-несчастію, отозванъ; но если миссъ Домби угодно писать, онъ готовъ проводить ее и ждать сколько бы ни было времени. Говоря это съ самою любезною изъ своихъ улыбокъ, онъ наклонился къ Флоренсѣ довольно-близко, чтобъ погладить шею лошади; глаза ихъ встрѣтились и ей казалось, будто его взоры высказали ясно: "О "Сынѣ и Наслѣдникѣ" нѣтъ извѣстій!"
Испуганная, сконфуженная, отступившая отъ него по инстинктивному побужденію, Флоренса ароизнесла едва внятнымъ голосомъ, что она ему очень-благодарна, но писать не будетъ; ей нечего писать.
-- И ничего не пошлете, миссъ Домби?
-- Ничего... Скажите ему только, что я его очень, очень люблю!
Не смотря на свое смущеніе, Флоренса подняла голову и обратила къ Каркеру выразительный, умоляющій взглядъ, показывавшій ясно -- въ чемъ мистеръ Каркеръ былъ и безъ того убѣжденъ -- что между ею и отцомъ нѣтъ никакихъ сношеній. Мистеръ Каркеръ улыбнулся, раскланялся съ величайшею почтительностью и уѣхалъ, произведя на сора Барнета и лэди Скеттльсъ весьма-выгодное для себя впечатлѣніе. Флоренсу бросило тогда въ такую дрожь, что сэръ Барнетъ невольно припомнилъ ей народный предразсудокъ, предполагающій, будто въ такихъ случаяхъ кто-нибудь переходитъ черезъ могилу, гдѣ ей суждено покоиться. Мистеръ Каркеръ, заворачивая за уголъ, оглянулся назадъ, поклонился и исчезъ, какъ-будто онъ ѣдетъ прямо на кладбище съ этою цѣлію.