-- Мнѣ? возразилъ управляющій, запуская руку въ карманъ.
-- Да! Я знаю...
-- Что же ты знаешь? спросилъ Каркеръ, бросивъ ей шиллингъ.-- Знаешь ли ты, кто эта хорошенькая лэди?
Старуха зашевелила челюстями сильнѣе, прислонилась къ обросшему мохомъ пню, вытащила изъ тульи шляпки черную трубчонку, высѣкла огня, и, закуривъ молча, глядѣла пристально на вопросителя.
Мистеръ Каркеръ засмѣялся и отвернулся.
-- Хорошо! воскликнула старуха.-- Одно дитя умерло, а другое живо; одна жена умерла, а другая наготовѣ. Ступайте къ ней!
Мистеръ Каркеръ невольно оглянулся и остановился. Старуха, продолжавшая курить и шевелить челюстями, какъ-будто разговаривая съ невидимымъ бѣсомъ, указала пальцемъ въ ту сторону, куда онъ шелъ, и засмѣялась.
-- Что ты тамъ бормочешь, вѣдьма?
Старуха не отвѣчала и продолжала курить, жевать и велешить подбородкомъ. Пробормотавъ ей прощаніе не изъ самыхъ лестныхъ, мистеръ Каркеръ продолжалъ идти своею дорогой; выходя изъ рощицы, онъ еще разъ оглянулся и увидѣлъ старуху, стоявшую въ прежнемъ положеніи, съ трубчонкою въ зубахъ, съ протянутымъ впередъ пальцемъ. Ему даже показалось, будто она вскрикнула ему вслѣдъ: "Ступайте къ ней!"
Мистеръ Каркеръ нашелъ въ гостинницѣ все въ готовности къ самому изъисканному и роскошному завтраку. Мистеръ Домби и майоръ Багетокъ ожидали прибытія дамъ -- первый, холодный и спокойный, а товарищъ его пыхтѣлъ и одувался въ сильной степени раздраженія. Наконецъ, туземецъ отворилъ двери настежъ, и черезъ краткій промежутокъ времени появилась разряженная и томная, но уже не молодая дама.