Миссъ Токсъ, незнавшая ничего касательно лѣсовъ, подмостокъ, лѣстницъ и людей, у которыхъ головы были повязаны носовыми платками, и которые глазѣли въ окна дома мистера Домби, какъ летучіе геніи или чудныя птицы, и стучали, работали и сорили на пропалую -- миссъ Токсъ, позавтракавъ въ одно утро этого достопамятнаго періода, по своему скромному обыкновенію, поднялась наверхъ, съ намѣреніемъ съиграть на клавикордахъ птичій вальсъ, полить цвѣты, стереть отвсюду пыль и, вообще, по ежедневной привычкѣ, сдѣлать маленькую гостиную свою образцомъ изящнаго вкуса во всемъ Принцесс-Плэсѣ.
Миссъ Токсъ надѣла пару древнихъ перчатокъ, употреблявшихся собственно съ этою цѣлью, и во всякое другое время тщательно скрытыхъ въ ящикѣ столика, и принялась за дѣло систематически. Она начала съ птичьяго вальса; потомъ, по естественному ходу идей, перешла къ канарейкѣ, весьма голосистой, хотя далеко не молодой и значительно вылинявшей послѣ этого она занялась фарфоровыми украшеньицами своего жилища и, наконецъ, въ свое время, цвѣтами и растеніями, которыя подстригала весьма тщательно ножницами, по какой-то ботанической причинѣ, пользовавшейся ея особеннымъ вѣрованіемъ.
Миссъ Токсъ въ это утро не скоро добралась до своихъ растеній и вообще дѣйствовала какъ-то медлительно. Погода была теплая, вѣтръ южный, и дыханіе лѣта невольно обращало мысли миссъ Токсъ къ природъ. Лучъ солнца завернулъ на Принцесс-Плэсъ изъ-за угла широкой сосѣдней улицы, и закопченыя дымомъ трубы запрыгали радостно подъ его животворнымъ вліяніемъ; мальчикъ изъ гостиницы Принцессиныхъ-Гербовъ полилъ улицу и сообщилъ ей свѣжій запахъ, "совершенно растительный", какъ выражалась миссъ Токсъ. Благоуханіе свѣжаго сѣна, достигшее Принцесс-Плэса послѣ столкновеній по пути съ другими благоуханіями, неизбѣжными въ большомъ городѣ, достигалъ обонянія миссъ Токсъ и настроилъ мечты ея къ еще большей воспріимчивости впечатлѣній, порождаемыхъ красотами природы.
Миссъ Токсъ усѣлась на окнѣ и задумалась о своемъ покойномъ папа ~ мистерѣ Токсъ, нѣкогда служившемъ отечеству въ таможнѣ, и о своемъ дѣтствѣ, протекшемъ въ приморскомъ городѣ, среди значительнаго количества смолы и первобытной приморской простоты нравовъ. Она замечталась о лугахъ, покрытыхъ полевыми цвѣтами, изъ которыхъ въ прежніе годы сплетала она гирлянды и вѣнки для своихъ юношескихъ поклонниковъ, клявшихся ей въ вѣчной вѣрности и ходившихъ въ нанковыхъ костюмахъ, а также и о томъ, какъ скоро завяли эти вѣнки и гирлянды, и какъ невѣрны были клятвы юношей, ходившихъ въ нанковыхъ костюмахъ.
Сидя на подоконникѣ и глядя на воробьевъ, прыгавшихъ на солнышкѣ, миссъ Токсъ подумала также о своей покойной мама, о ея добродѣтеляхъ и ревматизмѣ. Когда проходилъ разнощикъ цвѣтовъ съ неуклюжими ногами, неся на головѣ корзину, отъ которой шляпа его сплющивалась въ блинъ, и кричалъ хриплымъ голосомъ о своемъ товарѣ, мысли миссъ Токсъ приняли такое меланхолическое направленіе, что она начала качать головою и подумала о томъ, какъ незамѣтно она можетъ состарѣться.
Въ такомъ расположеніи духа мысли миссъ Токсъ направились къ мистеру Домби, вѣроятно потому-что майоръ уже воротился домой и сейчасъ только поклонился ей изъ своего окна. Какая другая причина могла бы заставить миссъ Токсъ перейдти отъ гирляндъ полевыхъ цвѣтовъ и дней своей юности къ мистеру Домби? Сдѣлался ли онъ веселѣе? Примирился ли онъ съ приговорами судьбы? Вступитъ ли онъ когда-нибудь во второй бракъ, и если да, то съ кѣмъ? Кому суждено быть его второю супругой?
Лицо миссъ Токсъ зардѣлось внезапнымъ румянцемъ -- погода была жаркая -- въ то время, какъ, размышляя такимъ образомъ, она увидѣла въ зеркалѣ отраженіе своего задумчиваго лица. Румянецъ этотъ вспыхнулъ снова, когда она увидѣла маленькую карету, въѣзжавшую на Принцесс-Плэсъ и направившуюся прямо къ ея дверямъ. Миссъ Токсъ встала, поспѣшно взяла ножницы и чрезвычайно-прилежно подстригала свои растенія въ моментъ появленія мистриссъ Чинкъ.
-- Здорова ли, моя милая, обожаемая подруга? воскликнула миссъ Токсъ, встрѣчая гостью съ распростертыми объятіями.
Въ поступи обожаемой подруги была замѣтна нѣкоторая величавость, но она поцаловала миссъ Токсъ и сказала: -- Лукреція, благодарю васъ. Я чувствую себя хорошо.. Надѣюсь, и вы также. Гемъ!
У мистриссъ Чиккъ былъ какой-то особенный, односложный кашель, нѣчто въ родѣ предисловія къ настоящему кашлю.