-- О! извините, однако! сказалъ Тутсъ, глядя въ лицо капитану и усѣвшись противъ камина:-- вы, можетъ-быть, вовсе не знаете Боеваго-Пѣтуха?
-- Пѣтуха?
-- Да!
Капитанъ покачалъ головою отрицательно, и мистеръ Тутсъ объяснилъ, что Боевой-Пѣтухъ, иначе Чиккенъ, тотъ самый знаменитый боксеръ, который побѣдилъ Нобби изъ Шропшира, чѣмъ капитанъ былъ, по-видимому, не весьма просвѣщенъ.
-- Онъ за дверьми, вотъ и все, сказалъ мистеръ Тутсъ:-- но это ничего; онъ, можетъ-быть, не слишкомъ промокнетъ.
-- Можно позвать его.
-- О, еслибъ вы позволили ему посидѣть въ лавкѣ вмѣстѣ съ вашимъ молодымъ человѣкомъ! А то онъ разсердится. Я позову его, мистеръ Джилльсъ?
Съ этими словами онъ подошелъ къ дверямъ лавки и свиснулъ особеннымъ образомъ въ темноту осенней ночи. На этотъ сигналъ явился стоической комплекціи джентльменъ въ бѣломъ косматомъ сюртукѣ, низенькой шляпѣ, весьма-коротко обстриженный, съ переломленнымъ переносьемъ и значительнымъ пустопорожнимъ пространствомъ за обоими ушами.
-- Садитесь, Чиккенъ.
-- А что, нѣтъ здѣсь ничего подручнаго? спросилъ вообще, не адресуясь ни къ кому, усаживающійся Чиккенъ.-- Такая ночь крута для человѣка, который живетъ своимъ званіемъ.