-- А чѣмъ могу служить, сударь?
-- Убраться отсюда, если вамъ угодно, и перенести вашъ бредъ куда-нибудь въ другое мѣсто.
Каждая шишка на лицѣ капитана побѣлѣла отъ изумленія и негодованія; даже красный рубецъ на лбу сталъ исчезать, какъ радуга среди сгущающихся тучь.
-- Я вамъ скажу вотъ что, капитанъ Коттль, сказалъ управляющій, грозя ему пальцемъ и показывая всѣ зубы, но все еще улыбаясь съ любезностью: -- я былъ съ вами слишкомъ-снисходителенъ, когда вы пришли сюда въ первый разъ. Вы принадлежите къ разбору людей лукавыхъ и интригующихъ. Желая спасти молодаго... какъ его зовутъ, отъ неудовольствія быть прогнаннымъ въ шею отсюда, мой любезный капитанъ, я оказалъ вамъ снисхожденіе; но только на одинъ разъ, понимаете? не больше. Теперь, ступайте вонъ, мой любезный!
Капитанъ какъ-будто приросъ къ полу и не могъ выговорить ни слова.
-- Ступайте, сказалъ добродушный управляющій, подбирая фалды и раздвинувъ ноги передъ каминомъ:-- какъ человѣкъ разсудительный, и не заставляйте насъ прибѣгать къ непріятнымъ мѣрамъ, въ родѣ изгнанія васъ силою. Еслибъ самъ мистеръ Домби былъ здѣсь, то вамъ пришлось бы уйдти отсюда болѣе-непріятнымъ образомъ; но я очень-добръ и говорю только: ступайте!
Капитанъ, положивъ себѣ на грудь огромную ручищу, чтобъ облегчить спершееся дыханіе, оглядѣлъ мистера Каркера съ головы до ногъ и потомъ осматривался вокругъ себя, какъ-будто не понимая, гдѣ онъ и съ кѣмъ.
-- Вы хитры, капитанъ Коттль, продолжалъ Каркеръ съ развязною откровенностью свѣтскаго человѣка, котораго не приведетъ въ негодованіе никакое открытіе дурныхъ поступковъ, если они не касаются непосредственно его собственной особы:-- но до дна вашей хитрости можно еще достать лотомъ, такъ же какъ и до замысловъ вашего отсутствующаго друга. Что вы дѣлали съ вашимъ отсутствующимъ другомъ, а?
Капитанъ снова наложилъ руку на грудь. Переведя съ трудомъ духъ, онъ проговорилъ шопотомъ:-- "Не зѣвай на брасахъ!"
-- Вы составляете премиленькіе заговоры, держите между собою премиленькіе совѣты и принимаете у себя премиленькихъ посѣтительницъ, капитанъ, а? Но являться сюда послѣ этого уже слишкомъ-дерзко, и это не отзывается вашимъ всегдашнимъ благоразуміемъ! Вы, заговорщики и хитрецы и бѣглецы, должны бы быть посметливѣе. Не угодно ли обязать меня вашимъ уходомъ?