Капитанъ налилъ себѣ рюмку посвистывая.
-- Вал'ръ, началъ онъ, поправя свои жидкіе волосы крючкомъ и потомъ указавъ имъ на дядю Солля: -- смотри на него! люби, почитай и повинуйся! Успѣха, пріятель!
Послѣ этого воззванія, онъ замолчалъ и не проговорилъ ни слова, пока дядя Солль не вышелъ въ лавку, чтобъ освѣтить ее. Тогда онъ обратился къ Валтеру:
-- Я полагаю, онъ съумѣлъ бы сдѣлать часы, еслибъ вздумалъ?
-- Можетъ-быть, капитанъ Коттль.
-- И они бы пошли! Вѣдь онъ чуть не давится отъ учености, замѣтилъ капитанъ, указывая своимъ крючкомъ на инструменты.-- Смотри сюда! Вотъ ихъ цѣлая коллекція для земли, для воздуха, для воды. Ему все равно! сдѣлаетъ любой!
Изъ этихъ словъ можно понять, что капитанъ Коттль чувствовалъ глубокое почтеніе къ запасу инструментовъ дяди Солля, и что философія его находила мало разницы между торговлею инструментами и изобрѣтеніемъ ихъ.
-- Охъ! продолжалъ онъ со вздохомъ: -- славная вещь понимать ихъ, а между-тѣмъ также хорошо и не понимать ихъ. Я право, не знаю, которое изъ двухъ лучше. Вѣдь, право, превесело сидѣть здѣсь и думать, что тебя свѣсятъ, смѣрятъ, увеличатъ, наэлектризуютъ, намагнитятъ и чортъ-знаетъ что еще; а ты и не будешь подозрѣвать, какъ это все сдѣлается!
Одна только дивная мадера могла извлечь изъ капитана такой потокъ краснорѣчія, которому онъ самъ удивился. Въ это время возвратился въ комнату предметъ его удивленія и засталъ его въ глубокомъ, задумчивомъ молчаніи.
-- Что же, Коттль? Прежде чѣмъ ты получишь свой стаканъ гроку, надобно кончить бутылку.