-- Счастливаго дня! Эдиѳь, по-видимому, повторила эти слова невольно и безсознательно, и продолжала: -- Хотя достоинство этого не на моей сторонѣ... я мало думала о тебѣ, пока тебя не увидѣла... пусть мнѣ незаслуженною наградой будетъ любовь твоя и довѣренность. И теперь, Флоренса -- я должна высказать это въ первую же ночь пребыванія моего здѣсь -- говорю тебѣ въ первый и въ послѣдній разъ...

Флоренса, не зная сама почему, почти боялась слушать дальше; но взоры ея остались прикованными къ прекрасному лицу, которое такъ пристально на нее смотрѣло.

-- Не ищи во мнѣ никогда, сказала Эдиѳь, положивъ ея руку себѣ на грудь:-- того, чего здѣсь нѣтъ. Никогда, если ты можешь это сдѣлать, Флоренса, не покидай меня за то, что этого нѣтъ здѣсь. Мало-по-малу, ты узнаешь меня лучше; прійдетъ время, когда ты узнаешь меня такъ, кокъ я сама себя знаю. Тогда будь ко мнѣ снисходительна сколько можешь и не превращай въ горечь единственнаго утѣшительнаго воспоминанія, которое у меня останется.

Слезы, выступившія въ глазахъ ея, устремленныхъ на Флоренсу, доказывали, что спокойное лицо было только прекрасною маской; но она не сбрасывала ее и продолжала:

-- Я видѣла то, о чемъ ты говоришь, и знаю, что это правда. Но, вѣрь мнѣ -- ты скоро это поймешь, если не можешь постигнуть теперь -- нѣтъ на свѣтѣ существа, которое могло бы помочь тебѣ меньше, чѣмъ я. Не спрашивай меня никогда почему, и впередъ не говори мнѣ никогда объ этомъ или о моемъ мужѣ. Касательно этого между нами должно быть молчаніе такое же ненарушимое, какъ въ могилѣ.

Она просидѣла нѣсколько времени говори ни слова. Флоренса едва осмѣливалась дышать, между-тѣмъ, какъ смутные призраки истины, со всѣми ея ежедневными слѣдствіями, проносились въ ея испуганномъ, но все еще неубѣжденномъ воображеніи. Почти тотчасъ же послѣ того, какъ она замолчала, лицо Эдиѳи начало успокоиваться, смягчаться и принимать то кроткое выраженіе, которое было на немъ всегда, когда она оставалась наединѣ съ Флоренсою. Послѣ этой перемѣны, она закрыла лицо обѣими руками; потомъ встала, обняла Флоренсу съ нѣжностью, пожелала ей доброй ночи и вышла изъ комнаты скорыми шагами, не оглядываясь ни раза назадъ.

Но когда Флоренса была уже въ постели и комната освѣщалась только огнемъ камина, Эдиѳь воротилась и, сказавъ, что ея спальня слишкомъ-пуста, что она не можетъ уснуть, придвинула къ. камину кресла и смотрѣла, какъ мало-по-малу догорали въ немъ уголья. Флоренса также смотрѣла на нихъ изъ постели, пока они, вмѣстѣ съ сидѣвшею передъ ними съ распущенными волосами благородною фигурой, не сдѣлались неясными и не скрылись во снѣ.

Даже во снѣ, Флоренса не могла освободиться отъ смутнаго воспоминанія того, что произошло такъ недавно. Предметъ этотъ являлся ей въ сновидѣніяхъ то въ одномъ, то въ другомъ видѣ -- но всегда угнеталъ ея грудь и всегда возбуждалъ страхъ. Ей снилось, что она ищетъ отца своего въ пустынѣ, или слѣдуетъ за нимъ на страшныя высоты и потомъ въ глубокія пади и пещеры; что у нея есть какая-то вещь, которая должна избавить его отъ невыразимаго страданія -- она не знала, какая именно вещь и почему -- а между-тѣмъ, она никакъ не можетъ добраться до цѣли и помочь ему. Потомъ она видѣла его мертвымъ въ этой самой комнатѣ, на этой самой кровати, и знала, что онъ никогда, до послѣдней минуты, не любилъ ея; но она упала на его холодную грудь и плакала горючими слезами. Потомъ видѣніе перемѣнилось: передъ нею текла рѣка, и жалобный, знакомый, милый голосъ кричалъ: "Она все течетъ впередъ, Флой! Она не останавливалась вовсе! Ты движешься вмѣстѣ съ нею!" И она видѣла, какъ онъ издали протягивалъ къ ней ручонки, а между-тѣмъ, похожая на Валтера фигура стояла подлѣ него, страшно спокойная, неподвижная, ясная. Во всякомъ видѣніи являлась и исчезала Эдиѳь, то къ ея радости, то къ горю, пока обѣ не очутились однѣ на краю глубокой могилы; Эдиѳь указала ей туда пальцемъ; она взглянула и увидѣла... что?.. другую Эдиѳь, которая лежала на днѣ.

Въ ужасѣ отъ этого страшнаго сновидѣнія, она вскрикнула и проснулась, какъ ей казалось. Кроткій голосъ шепталъ ей на ухо: "Флоренса, милая Флоренса, это только сонъ!" Протянувъ обѣ руки, она отвѣчала на ласки своей покой мама, которая вышла за двери, когда уже начало свѣтать. Съ минуту, Флоренса просидѣла въ постели, удивляясь, дѣйствительно ли это было на яву, или нѣтъ; но она могла убѣдиться только въ сѣромъ свѣтѣ утра, въ томъ, что почернѣвшіе остатки огня оставались на рѣшеткѣ камина и что она была въ комнатѣ одна.

Такъ прошла ночь, въ которую счастливая чета воротилась домой.