-- Никто не можетъ не похвалить миссъ Флой, сэръ, продолжала Сузанна:-- и я ничего не говорю о своей двѣнадцатилѣтней службѣ, потому-что люблю свою госпожу. Да, я готова сказать всѣмъ и каждому, что люблю ее! И черноглазая опять топнула ногою, едва удерживая слезы.-- Надѣюсь, что моя вѣрная служба даетъ Мнѣ право говорить, и я должна высказать все, во что бы то ни стало.
-- Что съ тобой сдѣлалось? сказалъ мистеръ Домби, выпучивъ на нее глаза.-- Какъ ты смѣешь?
-- Я хочу говорить почтительно и безъ обиды для васъ; а какъ я смѣю, это вы увидите... О, сэръ, вы совсѣмъ не знаете моей молодой госпожи!
Мистеръ Домби, въ бѣшенствѣ, протянулъ руку Къ шнурку колокольчика; но но эту сторону камина не было шнурка, а ему невозможно было добраться до него безъ помощи другихъ. Зоркій глазъ Сузанны тотчасъ замѣтилъ это обстоятельство, и тутъ она тотчасъ смекнула, что мистеръ Домби въ ея рукахъ.
-- Миссъ Флой, продолжала она: -- самая терпѣливая, самая почтительная, самая прекрасная изъ дочерей, и нѣтъ ни одного джентльмена въ Англіи, какъ бы онъ богатъ ни былъ, который бы не сталъ ею гордиться. Еслибъ онъ оцѣнилъ ее по достоинству, то скорѣе отдалъ бы свое величіе и богатство, и съ сумою пошелъ просить милостыни, чѣмъ терзать ея бѣдное сердце, какъ терзаютъ его здѣсь въ домѣ!
Сказавъ это, Сузанна залилась слезами.
-- Женщина, вскричалъ мистеръ Домби:-- выйдь вонъ!
-- Извините, сэръ, но если за мою настойчивость вы даже лишите меня мѣста, которое я занимала столько времени и на которомъ такъ много видѣла, я все-таки должна высказать вамъ до конца. Я хоть и не жена Индійца и никогда не думаю быть ею, но если мнѣ вздумается сгорѣть живою, я сгорю! И теперь же, доскажу вамъ все.
Эту рѣшимость Сузанна не замедлила подтвердить жестами.
-- Изъ прислуги вашей нѣтъ ни одного человѣка, продолжала черноглазая:-- который бы боялся васъ болѣе, чѣмъ я, и вы можете представить себѣ, какъ должны быть справедливы мои слова, когда я осмѣлилась говорить съ вами, на что, до вчерашняго вечера, ни какъ не могла бы рѣшиться.