-- Сударыня, я знаю, я давно зналъ, что не могъ заслужить вашего расположенія, и зналъ почему. Да, я зналъ это; вы говорили со мною откровенно, и такъ осчастливили меня своею довѣренностью...
-- Довѣренностью? повторила Эдиѳь съ презрѣніемъ.
Каркеръ какъ-будто ничего не слышалъ.
-- Что я не буду передъ вами скрываться. Я съ перваго раза увидѣлъ, что съ вашей стороны не было никакой привязанности къ мистеру Домби; да и могла ли она существовать между столь различными характерами? Я видѣлъ въ-послѣдствіи, что чувство, сильнѣйшее равнодушія, родилось въ груди вашей; и могло ли это быть иначе? Но согласитесь, могъ ли я сознаться вамъ въ этомъ?
-- Но развѣ вы должны были притворяться, отвѣчала она; -- и каждый день мучить меня своимъ притворствомъ?
-- Я долженъ былъ поступать такъ, отвѣчалъ Каркеръ.-- Поступивъ иначе, я бы никогда не говорилъ съ вами такимъ-образомъ. Я предвидѣлъ, зная лучше другихъ характеръ мистера Домби, что если вы не сдѣлаетесь столь же уступчивою и покорною, какъ его первая жена, въ чемъ я сомнѣваюсь...
Гордая улыбка дала ему понять, что онъ можетъ повторить это.
-- Въ чемъ я сомнѣваюсь, то пріидетъ время, когда слова мои могутъ сдѣлаться полезными...
-- Полезными для кого, сэръ? съ досадою спросила Эдиѳь.
-- Для васъ. Не хочу прибавлять, что они были бы полезны и для меня, избавляя меня отъ ограниченныхъ похвалъ мистеру Домби, которыя возбуждаютъ вашу ненависть и презрѣніе.