-- Не говорите, пожалуйста, о счастіи, мистриссъ Броунъ! вскричалъ бѣдный Точильщикъ, останавливаясь.-- Я могъ бы назваться счастливымъ, еслибъ вы убрались отсюда и никогда ко мнѣ не приходили. Отойдите прочь, мистриссъ Броунъ, и не идите за мною!
-- Какъ! вскричала старуха, искрививъ свое отвратительное лицо злою улыбкою:-- ты гонишь своего стараго товарища! Столько разъ бѣгавъ ко мнѣ въ домъ, за ночлегомъ, когда у тебя не было другой постели, кромѣ мостовой, ты осмѣливаешься такъ говорить со мною! Мы покупали и продавали вмѣстѣ; я учила тебя своему ремеслу, а ты гонишь меня прочь! Я могу собрать толпу старинныхъ друзей, которые завтра же тебя уничтожатъ, а ты не хочешь и смотрѣть на меня! Пойдемъ, Алиса.
-- Постойте, мистриссъ Броунъ, вскричалъ Точильщикъ.-- Что съ вами? Не сердитесь! Я не хотѣлъ васъ обидѣть. Развѣ я не сказалъ вамъ сначала: "какъ ваше здоровье?" Подумайте сами, могу ли я разговаривать съ вами, когда мнѣ поручено отвести на конюшню лошадь?
Старуха по-видимому смягчилась, но все еще трясла головою и ворчала.
-- Пойдемте въ конюшню; я васъ поподчую, мистриссъ Броунъ, чѣмъ намъ ходить по улицѣ другъ за другомъ. Еслибъ не лошадь, повѣрьте, я былъ бы очень-радъ васъ видѣть!
Съ отчаяніемъ въ душѣ, Робъ продолжалъ свой путь. Старуха, мигнувъ дочери, не отставала отъ него ни на шагъ. Алиса шла вслѣдъ за нею.
Повернувъ на небольшой дворъ, надъ которымъ возвышалась церковная башня, Робъ-Точильщикъ передалъ бѣлоногую лошадь конюху, стоявшему у конюшни, и, пригласивъ женщинъ сѣсть возлѣ на каменную ступеньку, принесъ изъ сосѣдняго трактира большую кружку съ виномъ и стаканъ.
-- За твоего господина, мистера Каркера, сказала старуха, взявшись за стаканъ.
-- Я, кажется, не говорилъ вамъ его имени, замѣтилъ удивленный Робъ.
-- Мы знаемъ его съ виду, сказала мистриссъ Броунъ.-- Мы видѣли, какъ онъ проѣхалъ сегодня верхомъ.