-- Нѣтъ, нѣтъ, Валтеръ! вскрикнула она и схватилась руками за голову съ выраженіемъ ужаса.-- Не произноси этого слова!
Съ этой минуты, онъ никогда не могъ забыть голоса и взгляда, которыми она его остановила; цѣлая повѣсть ея страданій высказалась въ этомъ воплѣ, въ этомъ взглядѣ.
Флоренса склонила свою головку на плечо капитана и разсказала, какъ и почему бѣжала она. Валтеру казалось, что еслибъ каждая слеза, падавшая изъ ея глазъ, могла пасть проклятіемъ на голову того, чьего имени никогда она не произносила, ему было бы легче, чѣмъ потерять такую любовь.
-- Вотъ какъ, моя драгоцѣнность! сказалъ капитанъ, когда Флоренса кончила: -- ну, Валтеръ, убирайся на ночь и оставь мнѣ мою радость!
Валтеръ взялъ ея руку обѣими руками и, поднеся къ губамъ, поцаловалъ. Онъ зналъ теперь, что она въ-самомъ-дѣлѣ была безпріютною сиротою; но въ этомъ положеніи она была для него еще дороже.
Капитанъ Коттль, не тревожась такими мыслями, проводилъ Флоренсу до ея комнаты и сталъ на часы у дверей ея. Уходя со своей вахты, онъ не могъ не закричать сквозь замочную скважину: "утонулъ, неправда ли, моя радость?" и, сойдя внизъ, снова попытался запѣть свою любимую пѣсню, но пѣсня остановилась у него въ горлѣ, и онъ отправился спать, и видѣлъ во снѣ, что старый Соль Джилльсъ женился на мистриссъ Мэк-Стинджеръ и былъ запертъ ею въ потайную комнату, гдѣ содержался на уменьшенной порціи.
ГЛАВА II.
Страданія мистера Тутса.
Внизу, возлѣ лавки подъ вывѣскою деревяннаго мичмана, была пустая комната, бывшая когда-то спальнею Валтера. Валтеръ, разбудивъ капитана рано поутру, предложилъ ему перенести въ нее все, что было лучшаго въ маленькой гостиной, такъ, чтобъ Флоренса могла занять ее, когда встанетъ. Ничто не могло быть пріятнѣе для капитана Коттля, и часа черезъ два, эта комната преобразилась въ родъ береговой каюты, украшенной всѣми рѣдкостями гостиной, въ томъ числѣ и фрегатомъ "Тартаромъ", который капитанъ съ величайшимъ восторгомъ повѣсилъ надъ каминомъ и на который долго не могъ насмотрѣться.
Никакія убѣжденія Валтера не могли заставить капитана взять назадъ толстые часы, сахарные щипцы и чайныя ложки. "Нѣтъ, нѣтъ, другъ мой", былъ постоянный отвѣтъ капитана: "я уже отдѣлался навсегда отъ своей маленькой собственности." Эти слова онъ повторялъ съ особеннымъ выраженіемъ, очевидно предполагая, что они такъ же дѣйствительны, какъ актъ парламента, и что до новаго пріобрѣтенія имъ собственности, никто не въ состояніи его оспорить.