-- Разоренъ совершенно.
-- У него ничего не осталось изъ собственнаго его состоянія? Ничего?
Какая-то радость на ея лицѣ и живость голоса удивляли и даже огорчали мистера Морфина. Онъ долго смотрѣлъ на нее пристально, барабаня пальцами по столу, и наконецъ сказалъ:
-- Всѣ средства мистера Домби въ точности мнѣ извѣстны; но какъ ни велики они, долги его еще огромнѣе. Онъ въ высшей степени честный и безкорыстный человѣкъ. Въ его положеніи, многіе могли бы спасти себя, заключивъ съ кредиторами условія, которыя слишкомъ-нечувствительно увеличили бы ихъ потерю и оставили бы ему небольшой капиталъ. Но онъ рѣшился отдать все, до послѣдняго шиллинга. Онъ самъ сказалъ, что совершенно очиститъ долги дома, и что никто не потеряетъ многаго. Миссъ Гэрріетъ, иногда пороки бываютъ только добродѣтелью, доходящею до излишества! Въ этихъ словахъ видна вся его гордость.
Она слушала его, но не измѣняясь въ лицѣ и какъ-будто занятая своими мыслями. Когда онъ пересталъ говорить, Гэрріетф вдругъ спросила:
-- Давно вы его видѣли?
-- Его никто не видитъ. Когда дѣла заставляютъ его выходить изъ дома, онъ уходитъ на короткое время и, возвратясь, запирается и не допускаетъ къ себѣ никого. Я получилъ отъ него письмо, гдѣ онъ въ слишкомъ-лестныхъ выраженіяхъ отзывается о нашихъ сношеніяхъ и прощается со мною. Я никогда не безпокоилъ его своею навязчивостью; но тутъ я писалъ къ нему, ходилъ, упрашивалъ -- все напрасно.
Онъ слѣдилъ за Гэрріетъ, надѣясь видѣть на лицѣ ея участіе; по въ немъ не было никакой перемѣны.
-- Впрочемъ, миссъ Гэрріетъ, продолжалъ онъ съ нѣкоторою досадою:-- это постороннее дѣло. Вы, конечно, пріѣхали сюда не за этимъ. Васъ привела причина болѣе-веселая, которую я готовъ выслушать.
-- Нѣтъ, меня привело именно это дѣло, отвѣчала Гэрріетъ.-- Въ послѣднее время, мы очень-часто думали и говорили съ Джономъ, какія иногда бываютъ странныя перемѣны. Мистеръ Домби теперь бѣденъ, а мы богаты.