-- Ничто въ свѣтѣ не могло бы вынудить у меня этого признанія -- ни любовь, ни ненависть, ни нужда, ни угрозы. Я сказала, что умру, не высказавъ ни слова, и исполнила бы это, еслибъ не встрѣтилась съ тобою, Флоренса.
-- Надѣюсь, сказалъ кузенъ Фениксъ, входя въ комнату:-- что моя прекрасная и любезная родственница извинитъ меня, что я употребилъ хитрость, устроивъ это свиданіе. Признаюсь, сначала я не совсѣмъ не вѣрилъ, что моя прекрасная и любезная родственница ввѣрилась покойнику съ бѣлыми зубами, потому-что на свѣтѣ случаются престранныя вещи въ подобномъ родѣ. Но, какъ я говорилъ уже моему другу Домби, я не могъ вѣрить, чтобъ моя прекрасная родственница была виновна, не имѣя на то основательныхъ доказательствъ. Чувствуя, какъ затруднительно ея положеніе и какъ мало заботились о ней родные, въ-особенности же тётушка, которая, при всей своей живости, никогда не была хорошею матерью, я осмѣлился отъискать ее во Франціи и предложить ей то покровительство, которое предлагать былъ въ состояніи. По этому случаю, моя прекрасная и любезная родственница сказала мнѣ, что я лихой малый, и что поэтому она отдается подъ мое покровительство. Это было очень-любезно съ ея стороны, потому-что я совсѣмъ пришелъ въ негодность, и много обязанъ ея заботливости.
Эдиѳь сдѣлала ему знакъ рукою, чтобъ онъ замолчалъ.
-- Моя прекрасная и любезная родственница, продолжалъ кузенъ Фениксъ: -- вѣрно извинитъ меня, если для нея, для себя собственно, и для мистера Домби буду продолжать свои замѣчанія. Она, конечно, помнитъ, что до-сихъ-поръ я никогда не старался развѣдывать о причинѣ ея побѣга. Я всегда былъ увѣренъ, что тутъ есть какая-то тайна, которую она объяснитъ мнѣ, если захочетъ. Но, зная, что моя прекрасная и любезная родственница чертовски-рѣшительная женщина, съ которою нельзя шутить, я не позволилъ себѣ вступать ни въ какія разсужденія. Однако, замѣтивъ въ послѣднее время, что ея слабою стрункою была привязанность къ дочери моего друга Домби, я разсудилъ, что, устроивъ между ними неожиданное свиданіе, можно добраться до счастливой развязки. Поэтому, живя покуда въ Лондонѣ, до отъѣзда въ Южную-Италію, гдѣ мы намѣрены поселиться до отправленія на вѣчныя квартиры, о которыхъ очень-непріятно думать человѣку -- я вздумалъ отъискать моего друга Гэя -- предобраго и премилаго человѣка, вѣроятно извѣстнаго моей прекрасной и любезной родственницѣ -- и привезти сюда его супругу. Теперь, продолжалъ кузенъ Фениксъ, съ притворнымъ чувствомъ, странно проглядывавшимъ сквозь его легкомысленную и безсвязную -- рѣчь: я умоляю мою прекрасную родственницу не останавливаться на половинъ дороги, но исправить по возможности то, что ей остается исправить -- не для чести фамиліи, не для ея добраго имени, ни для другихъ обстоятельствъ, но потому-что это не должно такъ остаться.
Ноги кузена Феникса согласились увести его прочь. Оставя Эдиѳь наединѣ съ Флоренсою, онъ заперъ за собою дверь.
Эдиѳь насколько минутъ не говорила ни слова. Потомъ она встала и подала Флоренсъ запечатанный пакетъ.
-- Я долго боролась сама съ собою, сказала она тихимъ голосомъ:-- писать ли мнѣ это, на случаи, если я умру неожиданно, не смотря на то, что чувствовала всю необходимость объясниться. Послѣ я хотѣла даже уничтожить все написанное. Возьми это, Флоренса, тутъ вся истица.
-- Это для папеньки? спросила Флоренса.
-- Для кого хочешь, отвѣчала Эдиѳь:-- я даю это тебѣ и для тебя. Иначе онъ бы никогда ничего не получилъ.
Онъ снова замолчали. Стало смеркаться.