-- Мы еще увидимся! вскричала Флоренса.
-- Никогда болѣе! никогда! Оставляя меня въ этой мрачной комнатѣ, думай, что оставляешь меня въ могилѣ. Помни только, что я жила когда-то... и любила тебя!
И Флоренса разсталась съ нею, не видя ея лица, но до конца чувствуя ея объятія и ласки.
Кузенъ Фениксъ встрѣтилъ ее у дверей и проводилъ къ Валтеру, ожидавшему ихъ въ столовой. Бѣдная Флоренса въ слезахъ склонила голову на плечо мужа.
-- Мнѣ чертовски досадно, сказалъ кузенъ Фениксъ:-- что прекрасная и любезная дочь моего друга Домби и супруга моего друга Гэя, такъ разстроила этимъ свиданіемъ свою чувствительную комплекцію. Но надѣюсь, что все вышло къ лучшему, и что другъ мой Домби очутился въ затруднительномъ положеніи черезъ родство съ нашею фамиліею; но не случись этого негодяя Баркера -- человѣка съ бѣлыми зубами -- все шло бы своимъ порядкомъ. Что касается до моей родственницы, которая почтила меня своимъ добрымъ мнѣніемъ, то я могу увѣрить супругу моего друга Гэя, что постараюсь замѣнить ей отца. Относительно же перемѣнъ, случающихся въ нашей жизни, и нашего страннаго поведенія, могу сказать только, съ моимъ другомъ Шекспиромъ -- человѣка, который жилъ не только для своего времена, но для всѣхъ вѣковъ, и съ которымъ, безъ-сомнѣнія, знакомь другъ мой Гэй -- Что жизнь есть призракъ сна.
ГЛАВА IV И ПОСЛѢДНЯЯ.
Бутылка, долгое время невидѣвшая дневнаго свита и покрывшаяся пылью и паутиною, вынесена на солнце, а золотое вино отбрасываетъ свой свѣтъ на столъ.
Это послѣдняя бутылка старой мадеры.
-- Вы совершенно правы, мистеръ Джилльсъ, говорилъ мистеръ Домби.-- Это рѣдкое и превосходное вино.
Капитанъ, сидящій вмѣстѣ съ ними, сіяетъ радостью. На лицѣ его написанъ истинный восторгъ.