На другой день послѣ того, какъ онъ успокоилъ свой духъ такимъ рѣшеніемъ, сидя за завтракомъ, майоръ Бэгстокъ увидѣлъ въ комнатѣ миссъ Токсъ такой чудный и страшный Феноменъ, что остался на нѣсколько минутъ пригвожденнымъ къ своему стулу. Бросившись потомъ въ другую комнату, онъ взялъ двойную театральную трубочку и принялся глядѣть съ напряженнымъ вниманіемъ въ покои своей сосѣдки.
-- Это ребенокъ, сударь! воскликнулъ онъ наконецъ.-- Держу пятьсотъ тысячь франковъ пари, что ребенокъ!
Этого майоръ не могъ забыть. Онъ только посвистывалъ и выпучилъ глаза свои такъ страшно, что можно было ожидать опасныхъ для нихъ послѣдствій. День-за-днемъ, по два, по три, по четыре раза въ недѣлю, таинственный младенецъ появлялся снова въ комнатахъ миссъ Токсъ. Майоръ продолжалъ выпучивать глаза и посвистывать, а миссъ Токсъ совершенно перестала думать о немъ: ей стало все равно, синѣетъ онъ или чернѣетъ.
Постоянныя путешествія ея за младенцемъ и его нянькою, и возвращеніе съ ними домой; нѣжная заботливость о немъ; игра на арфѣ, которою она замораживала его невинную кровь; поцалуи, которыми она его осыпала; старанія развеселить малютку, съ которымъ она безпрестанно няньчилась -- все это выходило какъ-нельзя-больше изъ ряда обыкновеннаго. Около того же времени ею овладѣла страсть глядѣть на какой-то браслетъ, вмѣстѣ съ страстью глядѣть на луну, съ которой она по долгимъ промежуткамъ не сводила глазъ изъ своего окна. Но на что бы она ни глядѣла -- на солнце, луну или браслетъ,-- она не глядѣла больше на майора, который вытаращивалъ глаза, посвистывалъ, топалъ ногами въ своей комнатъ и не зналъ что думать.
-- Вы, право, скоро завоюете сердце моего брата Поля, моя милая, сказала ей однажды мистриссъ Маккъ.
Миссъ Токсъ поблѣднѣла.
-- Ребенокъ дѣлается съ каждымъ днемъ похожее на отца.
Миссъ Токсъ взяла вмѣсто, отвѣта, малютку и принялась цаловать его такъ нѣжно, что пригладила и примуслила ему всѣ волосы на головѣ.
-- Скажите, мой другъ, сказала миссъ Токсъ: походитъ онъ на свою покойную мать?
-- Нисколько!