-- Ты не вѣришь этой повѣсти? спросила мистриссъ Пипчинъ почти съ испугомъ.
-- Нѣтъ.
-- Даже еслибъ это случилось съ не бѣшенымъ быкомъ, маленькій дурачокъ?
Такъ-какъ Поль не обсудилъ вопроса съ такой точки зрѣнія и вывелъ свои заключенія основываясь на бѣшеномъ состояніи быка, то онъ призналъ себя побѣжденнымъ и замолчалъ; но долго думалъ объ этомъ съ такимъ очевиднымъ намѣреніемъ озадачить мистриссъ Пипчинъ снова, что та сочла благоразумнымъ удалиться и дать ему забыть о такомъ щекотливомъ предметѣ.
Съ этого времени мистриссъ Пипчинъ почувствовала къ Полю такое же странное влеченіе, какое онъ чувствовалъ къ ней-самоп. Она придвигала маленькія кресла его къ себѣ, и ребенокъ просиживалъ предолго, разглядывая съ неутомимымъ вниманіемъ каждую морщину ея черстваго лица и ея жосткіе сѣрые глаза, такъ-что она иногда даже закрывала ихъ, притворяясь, будто дремлетъ, и чувствовала себя какъ-то неловко. У мистриссъ Пипчинъ была старая черная кошка, которая обыкновенно свертывалась въ клубокъ передъ самымъ каминомъ, эгоистически мурныкала и мигала на огонь. Почтенная старушка могла бы какъ-нельзя-лучше представлять собою вѣдьму, а Поль и кошка -- ея духовъ-сподвижниковъ, когда всѣ они втроемъ грѣлись у камина. Видя ихъ, никто бы не удивился, еслибъ они вдругъ вздумали подняться въ трубу и улетѣть съ первымъ сильнымъ вѣтромъ, въ темную ночь, на какое-нибудь таинственное сборище нечистой силы.
Этого однако не случилось. Кошка, Поль и мистриссъ Пипчинъ занимали послѣ каждыхъ сумерекъ свои обычныя мѣста, и маленькій Домби, избѣгая общества юнаго Битерстона, продолжалъ изучать желѣзныя черты мистриссъ Пипчинъ, кошку и огонь вечеръ за вечеромъ, какъ-будто они были сочиненіемъ чернокнижническимъ, въ трехъ томахъ.
Мистриссъ Виккемъ растолковывала себѣ по-своему несообразныя оригинальности маленькаго Поля и выводила изъ нихъ самыя зловѣщія заключенія. Политика мистриссъ Пипчинъ состояла отчасти и въ томъ, чтобъ не позволять своей служанкѣ входить въ дружескія сношенія съ мистриссъ Виккемъ; для этого она пряталась за дверьми и наскакивала каждый разъ на свою жертву, когда видѣла ее направляющеюся къ дверямъ комнаты мистриссъ Виккемъ. Но Берри не запрещалось этого въ свободное отъ ея многочисленныхъ занятіи время, и ей мистриссъ Виккемъ открыла свою душу.
-- Какой онъ миленькій, когда спитъ! сказала Берри, остановившись разъ вечеромъ противъ кроватки Поля.
-- Охъ! вздохнула Виккемъ.-- Это ему нужно.
-- Да развѣ онъ дуренъ, когда не спитъ?