-- Почему же вы не попросите вашего родителя поправить это дѣло? спросилъ Вокаръ съ видомъ скептика.
-- Ахъ, помилуйте! это ровно ни къ чему не поведетъ: онъ никогда этого не сдѣлаетъ, съ горечью отвѣчалъ джентльменъ: -- рѣшительно никогда!
-- Право, это чрезвычайно странно, замѣтилъ владѣтель фляжки, составляя другой стаканъ грогу. -- Я вотъ уже лѣтъ тридцать нахожусь въ весьма затруднительныхъ обстоятельствахъ. Сначала я оборвался на продажѣ молока; потомъ началъ торговать фруктами -- и тоже неудача; наконецъ принялся за уголь и желѣзо, да, вотъ какъ видите, барыши мои на лицо. Но, признаюсь, я еще ни разу не видѣлъ молодого человѣка, который, попавъ въ подобное мѣсто, тотчасъ же не вышелъ бы отсюда, который былъ бы арестованъ за векселя, выданные другу, и который въ замѣнъ ихъ не получилъ бы ничего.
-- Не говорите пожалуста! ныньче это почти всегда такъ дѣлается, замѣтилъ Вокаръ: -- и, право, я нисколько не вяжу пользы въ этомъ; напротивъ того, это меня бѣсятъ иногда. Я гораздо лучшее имѣлъ бы понятіе о человѣкѣ, если бы онъ честнымъ и благороднымъ образомъ сказалъ мнѣ сразу, что хочетъ обмануть меня.
-- Конечно, конечно! сказалъ лошадиный барышникъ, съ понятіями котораго о барышѣ и продажѣ эта аксіома какъ нельзя лучше согласовалась. -- Я совершенно одинакаго съ вами мнѣнія.
Молодой джентльменъ, который подалъ поводъ къ этимъ замѣчаніямъ, приготовился было сдѣлать сердитое возраженіе на насмѣшки его собесѣдниковъ; но маленькое движеніе, произведенное другимъ молодымъ человѣкомъ, желавшимъ выйти изъ комнаты вмѣстѣ съ женщиной, сидѣвшей у него, прекратило дальнѣйшія сужденія по этому предмету. Женщина; горько плакала; вредная атмосфера комнаты, дѣйствуя на ея разстроенныя чувства и нѣжное сложеніе, принудила эту чету оставить комнату.
Въ наружности ихъ замѣтно было особенное превосходство, до такой степени необыкновенное въ подобномъ мѣстѣ, что въ комнатѣ распространилось почтительное молчаніе, пока визгъ дверной пружины не возвѣстилъ, что разговоръ не долетитъ до нихъ. Молчаніе нарушено было женой бывшаго фруктовщика.
-- Бѣдное созданіе! сказала она, запивая вздохъ глоткомъ грога. -- И какая молоденькая!
-- Да и, кажется, очень хороша собой, прибавилъ лошадиный барышникъ.
-- За что онъ попалъ сюда, Эйки? спросилъ Вокаръ человѣка, который разставлялъ на столъ скатерть, испещренную горчичными пятнами, и въ которомъ мистеръ Габріэль Парсонсъ узналъ своего утренняго посѣтителя.